— Блин! Я балдею, какая уродина! — Дрищенко заржал, показывая пальцем на Риту.
Девчонка захихикала, неприязненно оглядывая Риту. Рита не обращала на них внимания, смотрела куда-то в сторону.
— Сюда-то на фиг приперлась? — фыркнула девчонка. — Людей пугать. Страшина!
Дрищенко хлопнул ее по ягодицам. Девчонка ажно подпрыгнула.
— Ну, больно же! Ну, чо ты!
Девчонка как будто кому-то жаловалась. Но обиды не было.
— Обработаем! — пообещал Дрищенко и шагнул навстречу Рите, скривив губы.
На лице его была написана наглая решимость, которая исчезала быстро, как только он чувствовал опасность. Но сейчас никакой опасности.
На ходу он громко проскандировал:
— Здорово, корова!
— Справку показать из вендиспансера? — спросила Рита. Тоненькой струей выпустила дым.
— Чо это такое? Не понял!
— Неважно. Одно заведение. Для обслуживания больных.
— Дорогие сигареты куришь!
Губы Дрищенко скривились еще больше.
— Я и стою дорого, дорогой ты мой!
— Не! Не верю! Если только на морду накинуть полотенце! Или в хлам напиться.
Дрищенко заржал. Иго-го!
— Ты ко мне клеишься? Я правильно поняла?
— Я чо его на помойке нашел? Тоже куда попало не пихаю.
Девчонка захихикала. Она почувствовала себя королевой.
— Чего надо, красавчик?
— Закурить надо! А чо?
— И этой тоже закурить?
Рита поглядела на девчонку. Та презрительно фыркнула.
— Я не эта, — сказала девчонка. — Это ты эта! Мымра! Обезьяна! Уродина! Страшина!
Дрищенко заржал. Иго-го!
— Вам повезло. Я не обидчивая, — сказала Рита и протянула пачку толщиной с книжный картонный переплет.
Дрищенко передал пачку девчонке, которая стала ее крутить с разных сторон и читать надписи. Акцент был еще тот!
— Бери! — сказал Дрищенко. — Я такие не курю. А ты, наверно, такие дорогие и не пробовала? Видишь, какой я добрый!
Девчонка кивнула. И влюбленно посмотрела на своего Ромео.
— Всякие вообще-то пробовала, — сказала она. — Подумаешь!
— А сяс попробуешь ваще такие толстые длинные гаванские сигары. Тебе они понравятся.
Дрищенко заржал. Иго-го-го!
Девчонка, не понявшая юмора, захихикала. Вытащила сигаретку из пачки и стала рассматривать ее.
— А ты крутой! — восхищенно сказала Рита. — Я балдею от тебя!
Дрищенко принял ее слова за чистую монету. Он был польщен. Даже слишком. Выпрямил спину и стал чуть повыше. Хоть уродина, но вроде ничего, с понятиями. Не то, что эта мокрощелка! Ну, сейчас ее гуртом отшпарим!
— Тут мы рулим! — сказал он. — Всех ставим по порядку! Нас тут уважают! Мы крутняк. Нас даже мусора боятся трогать.
— Кто бы сомневался, — сказала Рита. — Я сразу это усекла. Я хотела бы подружиться с вами.
Со стороны кустов к ним направилась троица: Филиппов, Максимов и Старикова. Шли они не торопясь. Они же не какие-то сявки, чтобы егозиться и прыгать, как блохи. Пахом отодвинулся в тень.






