ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Человек раздавлен, унижен, над ним совершили гнусное преступление. Разве можно жить с этим? Можно, если отомстить своим обидчикам. Он, униженный и оскорбленный, задумывает месть изощренную и страшную. И уже почти дошел до конца. Но останавливается. Он не может. Потому что он человек. Но и жить с этим тоже не может. Каникулы Николай Хрипков Человек раздавлен, унижен, над ним совершили гнусное преступление. Разве можно жить с этим? Можно, если отомстить своим обидчикам. Он, униженный и оскорбленный, задумывает месть изощренную и страшную. И уже почти дошел до конца. Но останавливается. Он не может. Потому что он человек. Но и жить с этим тоже не может. Николай Хрипков Каникулы 3. В ПРИВОКЗАЛЬНОМ ПАРКЕ Пахом мельком взглянул на часы. Но от Стаса это не укрылось, и он дернул вверх головой, знак, означающий «сколько там уже натикало? Не пора ли нам пора? Как бы не опоздать?» — Не волнуйся! Еще целых полчаса. Можно не торопиться! — И чего он так долго стоит в этой глухомани? В крупных городах постольку не стоял. Плетемся еле-еле. — Говорили, что бригада меняется, тепловоз другой прицепят. Ну, то сё, пятое-десятое. Ну, ладно тебе! Не парься! Всё лучше, чем в вагоне. Или уже соскучился по вагонным нарам? Или тебе еще не надоели эти морды? Тут все-таки, какая-никакая природа. Свежий воздух. Никого вокруг. Лепота! Улыбаясь, Пахом театральным жестом показал на корявые клены, плотные заросли акации, высокий бурьян, таивший в себе темноту. — Ну, да, — согласился Стас. — Пахнет мочой и гни

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Все замолчали, сделали серьезными лица. Нельзя показывать, что Филипп врет.

— Я тебе наколки покажу. У меня даже есть здесь! Хошь покажу? А?

Филипп положил себе руку на промежность. И подергал руками.

— Офигеть! — восхитилась Рита. — Ништяк как круто!

Никто ржать не рискнул. Филии вытащил из кармана джинсов выкидной ножик. Несколько раз щелкнул кнопкой. Выскакивающее лезвие — это красиво!

— Ну, чо, пойдем глянем на твою точилу? — спросил-скомандовал Филипп. — Я вообще на всяких катался!

Девчонке явно не нравилось, что внимание с нее переключилось на эту страхолюдину. Она надула щеки.

— Пойдем! — кивнула Рита. И широко улыбнулась.

Но не успели они сделать несколько шагов, как со стороны танцпола раздались душераздирающие крики. Четверка, забыв обо всем, рванула туда. Девчонка остановилась в растерянности. Она не знала, куда ей бежать.

— Бежим! Там что-то случилось! Ну, чего стоишь?

Побежали. Следом за ними Пахом и Серега. Никто не танцевал, хотя музыка грохотала. И это было очень необычно.

Продрались сквозь толпу. На заплеванной земле лицом кверху лежал пацанчик лет пятнадцати в длинных шортах и кроссовках. На подошве кроссовок прилипла грязь и окурки. Глаза его были широко раскрыты и неподвижны, он прерывисто, со свистом дышал и каждый раз грудная клетка под футболкой с рейнджером вздымалась и опускалась. Руки и ноги были раскинуты в стороны и подергивались, как будто его тело то и дело пронзал ток. Из уголка губ текла густая белесоватая слюна. Возле него прямо под боком медленно росла темно-красная лужица. Кровь не впитывалась в хорошо утоптанную площадку, поверхность которой была твердой, как асфальт. С правой стороны ниже грудной клетки торчала цветная наборная плексиглазовая ручка ножа, которые сейчас редко встречаются. Подобные ножи делают умельцы. На зоне.

— Вызовите же «скорую помощь» наконец! — прозвенел девичий голос. — Кто-нибудь вызовите «скорую»!

Несколько человек судорожно тыкали в мобильники, кричали «алло! Скорая! Да где вы там? Приезжайте! Тут человека убили!»

— Больница рядом! Можно донести! Парни! Берите его! Чего вы стоите?

— Его нельзя трогать! Вы понимаете это? И полицию надо вызывать! Не трогайте его!

Но никто не решался приблизиться к раненому. Кто-то плакал навзрыд.

— Вытащите нож! — раздался истошный вопль.

— Нельзя нож вытаскивать! Он кровью изойдет! Чо совсем дураки!

— А где тот, который ударил? Где он? Который ударил?

Рита пробормотала (она была в растерянности):

— Доскакались! Этого и следовало ожидать! Господи! Что творится!

— Жалко парнишку! Ни за что!

Выбрались из толпы и направились к машине. Никто на них не обратил внимания.