ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Одна из трагичных страниц в истории России. В четвертой части романа "Император" повествуется о подготовке заговора против Императора Павла, его свержении и воцарении Александра Первого. Александр Сергей Шаповалов Одна из трагичных страниц в истории России. В четвертой части романа "Император" повествуется о подготовке заговора против Императора Павла, его свержении и воцарении Александра Первого. Сергей Шаповалов Император. Книга четвертая. Александр Петербург К заставе подъехали к десяти вечера, уже в полной темноте. Шлагбаум был опущен. Чадил смоляной факел, больше давая дыма, чем света. В деревянной полосатой будке дремал часовой. Неподалёку низенький караульный домик из бурого кирпича. Маленькие запылённые окошки слабо светились. Подальше у обочины стоял дощатый трактир, из которого исходил дух щей и свежего хлеба. Почтовая станция с конюшней лепилась к трактиру. – Стой! – скомандовал солдат, выйдя из полосатой будки. – Кто едет? Тут же в дверях караульного домика показался унтер-офицер. Фукс высунулся из окна кареты. – Генералиссимус Суворов, – сказал он. Унтер-офицер обернулся и крикнул внутрь караульного домика: – Генералиссимус! Дверь, распахнулась настежь, чуть не слетев с петель. Гулко стукнулась о стену. Унтер-офицера едва не опрокинули на землю. Человек двадцать офицеров выбежали из домика и окружили карету. – Вы с ума сошли, господа! – зашипел на них Фукс. – Кто вам позволил встречать князя? Сами наказаны будете, да еще на светлейшего гнев накликаете. Вы же прек

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Никак Зубов, – предположил Уваров.

– Кареты запрещены, – вспомнил я.

– Теперь нет никаких запретов, – усмехнулся Уваров. – Если бы вы видели, что вчера ночью в кабаках творилось. У людей ни грамма совести: умер император, а они устраивают веселье по этому поводу.

Карета остановилась. Лакеи открыли дверцу. Наружу вышел Платон Зубов. По розовому довольному лицу было понятно, что он уже навеселе. Огромная круглая шляпа на голове, которые строго запрещено носить; раззолоченный сюртук, высокие сапоги с отворотами, что тоже под запретом.

– Доброе утро, господа. Что, опять вахтпарад? Как же они надоели, – с дурацкой ухмылкой произнёс он.

Никто ему не ответил. Но Зубова это не смутило. Он поклонился Александру и встал в стороне, в кругу офицеров, участвовавших вместе с ним в заговоре.

Покатило ещё несколько карет. Из одной вышел фон Пален. Он важно прошествовал к Александру и поприветствовал его. Александр сдержано ответил едва заметным кивком и тут же перевёл взгляд в другую сторону. Фон Палену не понравился такой холодный приём, но он не подал виду и присоединился к Зубову.

Парад прошёл небывало скучно. Офицеры салютовали эспонтонами как-то вяло. Солдаты недостаточно чётко чеканили шаг. Конная гвардия вообще нарушила строй при повороте. Александр сделал вид, что рассержен и приказал явиться полковника Саблукова, что командовал конногвардейцами но, не дождавшись его, поскорее покинул Царицын луг, всем видом показывая, что у него полно других важных дел.

Между тем части расходились по казармам, а свободные офицеры собирались в группы, обсуждая недавние события. Ко мне подошёл Саблуков.

– Кажется, я опоздал, – произнёс он, ослабляя ворот колета.

– Не переживайте, Александру не до вас, – успокоил я его.

Рядом кучка офицеров о чем-то весело беседовала.

– Представляете, господа, – говорил высокий молодой майор. – Мне было поручено арестовать Кутайсова.

– Да не уж-то самого гардеробмейстера. Ну и как? – спрашивали офицеры.

– Я с двумя солдатами ворвался к нему в покои. Башмаки на месте, а самого его нет. Этот Фигаро удрал из замка босиком. Представляете, господа. Бежал по улице в ночном халате, в спальном колпаке, пока не добрался до дома Ланского, который его спрятал.

Офицеры разразились дружным хохотом.

– А вы за ним не погнались?

– Я подумал, что он у мадмуазель Шевалье. Поспешил к её дому. Но и там его не нашёл. Бедняжка Шевалье так перепугалась, что решила меня соблазниться. Представляете?

Вновь дружный хохот.

– Что это за шут? – спросил я у Саблукова.

Смех мгновенно прервался. Все с недоумением оглянулись на меня.

– А, это, – махнул рукой Полковник. – Майор Горголи. – Не обращайте внимания.

– Господа, я так понял, речи идёт обо мне, – шагнул к нам майор, пыхтя от гнева.