ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Одна из трагичных страниц в истории России. В четвертой части романа "Император" повествуется о подготовке заговора против Императора Павла, его свержении и воцарении Александра Первого. Александр Сергей Шаповалов Одна из трагичных страниц в истории России. В четвертой части романа "Император" повествуется о подготовке заговора против Императора Павла, его свержении и воцарении Александра Первого. Сергей Шаповалов Император. Книга четвертая. Александр Петербург К заставе подъехали к десяти вечера, уже в полной темноте. Шлагбаум был опущен. Чадил смоляной факел, больше давая дыма, чем света. В деревянной полосатой будке дремал часовой. Неподалёку низенький караульный домик из бурого кирпича. Маленькие запылённые окошки слабо светились. Подальше у обочины стоял дощатый трактир, из которого исходил дух щей и свежего хлеба. Почтовая станция с конюшней лепилась к трактиру. – Стой! – скомандовал солдат, выйдя из полосатой будки. – Кто едет? Тут же в дверях караульного домика показался унтер-офицер. Фукс высунулся из окна кареты. – Генералиссимус Суворов, – сказал он. Унтер-офицер обернулся и крикнул внутрь караульного домика: – Генералиссимус! Дверь, распахнулась настежь, чуть не слетев с петель. Гулко стукнулась о стену. Унтер-офицера едва не опрокинули на землю. Человек двадцать офицеров выбежали из домика и окружили карету. – Вы с ума сошли, господа! – зашипел на них Фукс. – Кто вам позволил встречать князя? Сами наказаны будете, да еще на светлейшего гнев накликаете. Вы же прек

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Откуда такая резкая перемена в настроении? – спросил он удивлённо.

– Не могу сказать точно, но у меня есть покровитель перед Богом.

– Юродивая?

– Сегодня юродивая, завтра – святая.

– Странный вы человек, Добров.

Навстречу нам по Садовой двигались сани. Ванька лихо присвистывал на Савраску. В кузове сидела девушка, закутанная в шубу. Софья? Нет, показалось. Откуда ей здесь быть. Минуя нас, вдруг Ванька дал кнута Савраске, и та рванула сани вперёд.

– Сумасшедший, – буркнул Саблуков.

– Эй, куда преешь, дурень? – раздался сзади окрик майора Яшвиля.

Мы обернулись. Противники отстали от нас шагов на сто. Сани, разогнавшись, летели прямо на них. Савраска сшибла лошадь Горголи, промчалась мимо, и сани скрылись в ближайшем переулке. Лошадь Горголи поднялась на ноги, но без седока. Мы с Саблуковым развернулись и поскакали к месту происшествия. Яшвиль уже спешился и возился возле лежавшего майора Горголи.

– Вы в порядке? – крикнул я.

– Какой там, – простонал мой противник. – Кажись, ногу сломал. Вот, дьявол. Откуда этот дурак взялся?

– Его надо срочно к доктору, – требовал Яшвиль.

Мы поймали сани, усадили в них Горголи и велели везти аккуратно к ближайшему доктору. Дуэль откладывалась на неопределённый срок.

Я прибыл в Михайловский замок около полуночи. Сменил дежурного офицера. Гроб с телом императора стоял в парадном зале. Люстры притушили. Они давали скудный свет. Гвардейцы стояли на карауле у гроба. Народ шёл нескончаемой вереницей. Никому не разрешалось задерживаться у гроба: взглянул на императора, совершил крестное знамение, поклонился – и поди прочь. Сам гроб стоял на высоком подиуме, так что разглядеть лицо императора не представлялось возможным. Прощаться с царём шли разные люди. Подходили и ремесленники, и торговцы, скрипя новыми сапогами, специально надетыми по этому случаю. В руках мяли картузы. Крестились чинно, не спеша. Чиновники в мундирах, смахивали слезинки. Военные в парадной форме, при орденах. Даже простые солдаты приходили в парадных мундирах. Лапотные крестьяне, робко кланялись гробу, все норовили встать на колени, но гвардейцы им не позволяли: – Не задерживай! Проходи! Староверы с дремучими бородами клали возле гроба небольшие образки. Их скопилось превеликое множество. Народ все шёл и шёл…

Ко мне подбежал унтер-офицер и сказал, что сюда идёт императрица. Я быстренько поставил двух солдат возле бокового прохода, в котором она должна была появиться. Мария Фёдоровна в чёрной собольей шубе и меховой шляпке вошла в сопровождении Муханова. Я поклонился. Она выпростала бледную руку из муфточки и позволила её поцеловать.

– Вы сегодня дежурите, Добров? – спросила она с ужасным акцентом.

– Так точно, Ваше величество, – ответил я.

– Народу много?

– Очень.