– Откуда такая резкая перемена в настроении? – спросил он удивлённо.
– Не могу сказать точно, но у меня есть покровитель перед Богом.
– Юродивая?
– Сегодня юродивая, завтра – святая.
– Странный вы человек, Добров.
Навстречу нам по Садовой двигались сани. Ванька лихо присвистывал на Савраску. В кузове сидела девушка, закутанная в шубу. Софья? Нет, показалось. Откуда ей здесь быть. Минуя нас, вдруг Ванька дал кнута Савраске, и та рванула сани вперёд.
– Сумасшедший, – буркнул Саблуков.
– Эй, куда преешь, дурень? – раздался сзади окрик майора Яшвиля.
Мы обернулись. Противники отстали от нас шагов на сто. Сани, разогнавшись, летели прямо на них. Савраска сшибла лошадь Горголи, промчалась мимо, и сани скрылись в ближайшем переулке. Лошадь Горголи поднялась на ноги, но без седока. Мы с Саблуковым развернулись и поскакали к месту происшествия. Яшвиль уже спешился и возился возле лежавшего майора Горголи.
– Вы в порядке? – крикнул я.
– Какой там, – простонал мой противник. – Кажись, ногу сломал. Вот, дьявол. Откуда этот дурак взялся?
– Его надо срочно к доктору, – требовал Яшвиль.
Мы поймали сани, усадили в них Горголи и велели везти аккуратно к ближайшему доктору. Дуэль откладывалась на неопределённый срок.
Я прибыл в Михайловский замок около полуночи. Сменил дежурного офицера. Гроб с телом императора стоял в парадном зале. Люстры притушили. Они давали скудный свет. Гвардейцы стояли на карауле у гроба. Народ шёл нескончаемой вереницей. Никому не разрешалось задерживаться у гроба: взглянул на императора, совершил крестное знамение, поклонился – и поди прочь. Сам гроб стоял на высоком подиуме, так что разглядеть лицо императора не представлялось возможным. Прощаться с царём шли разные люди. Подходили и ремесленники, и торговцы, скрипя новыми сапогами, специально надетыми по этому случаю. В руках мяли картузы. Крестились чинно, не спеша. Чиновники в мундирах, смахивали слезинки. Военные в парадной форме, при орденах. Даже простые солдаты приходили в парадных мундирах. Лапотные крестьяне, робко кланялись гробу, все норовили встать на колени, но гвардейцы им не позволяли: – Не задерживай! Проходи! Староверы с дремучими бородами клали возле гроба небольшие образки. Их скопилось превеликое множество. Народ все шёл и шёл…
Ко мне подбежал унтер-офицер и сказал, что сюда идёт императрица. Я быстренько поставил двух солдат возле бокового прохода, в котором она должна была появиться. Мария Фёдоровна в чёрной собольей шубе и меховой шляпке вошла в сопровождении Муханова. Я поклонился. Она выпростала бледную руку из муфточки и позволила её поцеловать.
– Вы сегодня дежурите, Добров? – спросила она с ужасным акцентом.
– Так точно, Ваше величество, – ответил я.
– Народу много?
– Очень.






