Денщик доложил о нашем приходе.
– Рад вас видеть господа, – сказал Горголи. – Он сидел в мягком кресле. На ногу его была наложена шина. Правая рука покоилась на перевязи. – Прошу меня простить из-за несостоявшейся дуэли. Чёртов ванька. Вылетел как сумасшедший… Ничего, мы его найдём.
– Как ваше состояние? – спросил Саблуков.
– Хуже некуда. Нога – ладно. Врач сказал, простой вывих, а вот, плечо выбил хорошо. Месяца два не смогу саблей махать. Так что, уж вы меня простите. Поединок придётся отложить до осени.
– Вот что, – сказал я. – Предлагаю примирение. Признаюсь, я был не прав, задев вас за какой-то пустяк. Требуйте от меня всего, чего угодно.
Оба мои собеседника опешили. Первым опомнился Саблуков.
– Вот, так, – сказал он. – Но вы не думайте, что Добров чего-то испугался… Он ведь боевой офицер…
– Я принимаю извинения и взамен ничего не требую, – тут же ответил Горголи, и из груди его вырвался невольный вздох облегчения.
– Я буду свидетелем вашего примирения, – согласился Саблуков.
Денщик проводил нас к выходу.
– А где оружие вашего офицера? – спросил я.
Денщик показал мне небольшой оружейный шкаф. Я попросил отпереть его. Внутри покоились пара штуцеров, карабин, два пистолета, шпага и две сабли: одна короткая, парадная, а вторая чуть длиннее. Именно с ней он отправлялся на поединок. Я взял саблю из шкафа, вынул клинок из ножен. Самый конец сабли был в темных разводах.
– Не чищена, – указал я денщику.
– Непорядок, – согласился он. – дайте-ка я её натру. – И потянул руки к клинку.
– Не тронь! – остановил я его и осторожно всунул саблю в ножны. Вынул из кармана несколько золотых монет, передал денщику. – Сходи в оружейную лавку и купи другую саблю, похожую. Офицеру своему скажи, что эту саблю я забрал.
– Ничего не понимаю, – произнёс Саблуков, когда мы уже в санях ехали по городу. – С чего вы вдруг попросили прощения? Почему Горголи так быстро принял ваши извинения? И зачем вам его сабля?
– Со временем я вам все расскажу, – пообещал я. – Но сейчас – не время. Простите уж.
Александр и Константин в сопровождении свиты, как обычно, прибыли на утренний вахтпарад. Царицын луг уже заполнили шеренги гвардии. С удивлением увидел в окружении юного императора Аракчеева. Раньше он никогда не появлялся на парадах.
Конногвардейцы открыли развод, проходя ровными рядами мимо подиума, где стоял император и его брат. Я заметил среди конногвардейцев моих двух братьев, уверенно сидевших в сёдлах. В новых алых мундирах. Душа моя наполнилась радостью и гордостью за них.
– Твои? – спросил Аракчеев, подошедший тихо, незаметно.
– Мои, – ответил я.
– Хороши гвардейцы.
К нам подбежал Уваров.
– Господа, Платон Зубов не появлялся? У меня для него пакет.
– Вы его не найдёте здесь, – сказал Аракчеев.






