За оградой замка – целое море жаждущих проститься.
– Народ его любил, – вздохнула она и всплакнула.
– Помню, как Павел Петрович удивлялся, как много народу пришло на похороны Суворова.
– Расскажите, – попросила она.
– Павел Петрович меня спрашивал, смог ли Суворов быть царём или он сам смог ли бы быть на месте Суворова. Я ответил ему, что у каждого своего пути, намеченный Богом.
– Да, он вечно примерял себя к другим судьбам. – Мария Фёдоровна грустно улыбнулась. – А я переезжаю в Зимний. Чуть потеплеет, и отправлюсь в Павловское. Не смогу жить в Петербурге.
Императрицу заметил народ.
– Матушка! Матушка наша!
Староверы встали перед ней на колени, старались поцеловать подол её шубки. Хорошо, я вовремя выставил солдат. Они оттеснили народ.
– Зачем вы так? – вдруг сказала она. – Пустите вон тех двоих.
Она протянула руку бородатым мужикам. Они облобызали её перста. Один из них с рыжей окладистой бородой сказал:
– Матушка, родная, а мы образа принесли, у гроба сложили. Мы же всей душой любили Павла Петровича.
– Я прикажу повесить образа в моем кабинете, – пообещала она и удалилась.
Все пошло обыденно. Вновь вереница людей разного возраста и звания проходили мимо гроба. Бабы начинили подвывать. На них шикали, поторапливали. Подошёл всё тот же унтер-офицер. Сказал, что меня просит какая-то барышня. Он побудет вместо меня в зале, пока я с ней переговорю.
В приёмной караульного офицера меня ожидала Софья. Лицо её сияло от счастья.
– Вы живы? Как прошла дуэль? – спросила она чересчур задорным голосом.
Я сразу все понял.
– Так это вы были в санях? Вы с ума сошли! – не на шутку рассердился я. – Зачем?
– За тем, что это была не дуэль, а гнусное убийство.
– У нас было двое секундантов, которые бы следили за правилами дуэли.
– Это бы вас не спасло.
– А если бы с вами что-либо случилось?
– У меня был отличный кучер.
– Если его найдут, то запорют до смерти. Вы об этом подумали? Яшвиль наверняка все разузнает.
– Пусть попробует, – засмеялась она. – Вы же не представляете, кто был кучером.
– Мужик какой-то.
– Граф Кутайсов, – ошарашила она меня. – Он вам очень благодарен, за то, что вы вступились за его честь. Я ему рассказала о причине дуэли. Он закипел, как самовар, тогда мы придумали план, как помешать поединку. Он вообще хотел задавить Горголи. Я его уговорила не делать этого.
– Фон Пален все узнает, – сказал я.
Улыбка тут же соскользнула с прекрасного личика Софьи, уступая место страху.
– Отец не должен знать, – взмолилась она.
– Боже, Софья, что с нами будет?
Я сдал пост в траурном зале генералу Уварову. За мной заехал Саблуков. Мы сели в его сани и отправились навестить Горголи. Он снимал квартиру на набережной Фонтанки в небольшом уютном домике немца, имевшего пекарню и пару хлебных лавок.






