ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Одна из трагичных страниц в истории России. В четвертой части романа "Император" повествуется о подготовке заговора против Императора Павла, его свержении и воцарении Александра Первого. Александр Сергей Шаповалов Одна из трагичных страниц в истории России. В четвертой части романа "Император" повествуется о подготовке заговора против Императора Павла, его свержении и воцарении Александра Первого. Сергей Шаповалов Император. Книга четвертая. Александр Петербург К заставе подъехали к десяти вечера, уже в полной темноте. Шлагбаум был опущен. Чадил смоляной факел, больше давая дыма, чем света. В деревянной полосатой будке дремал часовой. Неподалёку низенький караульный домик из бурого кирпича. Маленькие запылённые окошки слабо светились. Подальше у обочины стоял дощатый трактир, из которого исходил дух щей и свежего хлеба. Почтовая станция с конюшней лепилась к трактиру. – Стой! – скомандовал солдат, выйдя из полосатой будки. – Кто едет? Тут же в дверях караульного домика показался унтер-офицер. Фукс высунулся из окна кареты. – Генералиссимус Суворов, – сказал он. Унтер-офицер обернулся и крикнул внутрь караульного домика: – Генералиссимус! Дверь, распахнулась настежь, чуть не слетев с петель. Гулко стукнулась о стену. Унтер-офицера едва не опрокинули на землю. Человек двадцать офицеров выбежали из домика и окружили карету. – Вы с ума сошли, господа! – зашипел на них Фукс. – Кто вам позволил встречать князя? Сами наказаны будете, да еще на светлейшего гнев накликаете. Вы же прек

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

За оградой замка – целое море жаждущих проститься.

– Народ его любил, – вздохнула она и всплакнула.

– Помню, как Павел Петрович удивлялся, как много народу пришло на похороны Суворова.

– Расскажите, – попросила она.

– Павел Петрович меня спрашивал, смог ли Суворов быть царём или он сам смог ли бы быть на месте Суворова. Я ответил ему, что у каждого своего пути, намеченный Богом.

– Да, он вечно примерял себя к другим судьбам. – Мария Фёдоровна грустно улыбнулась. – А я переезжаю в Зимний. Чуть потеплеет, и отправлюсь в Павловское. Не смогу жить в Петербурге.

Императрицу заметил народ.

– Матушка! Матушка наша!

Староверы встали перед ней на колени, старались поцеловать подол её шубки. Хорошо, я вовремя выставил солдат. Они оттеснили народ.

– Зачем вы так? – вдруг сказала она. – Пустите вон тех двоих.

Она протянула руку бородатым мужикам. Они облобызали её перста. Один из них с рыжей окладистой бородой сказал:

– Матушка, родная, а мы образа принесли, у гроба сложили. Мы же всей душой любили Павла Петровича.

– Я прикажу повесить образа в моем кабинете, – пообещала она и удалилась.

Все пошло обыденно. Вновь вереница людей разного возраста и звания проходили мимо гроба. Бабы начинили подвывать. На них шикали, поторапливали. Подошёл всё тот же унтер-офицер. Сказал, что меня просит какая-то барышня. Он побудет вместо меня в зале, пока я с ней переговорю.

В приёмной караульного офицера меня ожидала Софья. Лицо её сияло от счастья.

– Вы живы? Как прошла дуэль? – спросила она чересчур задорным голосом.

Я сразу все понял.

– Так это вы были в санях? Вы с ума сошли! – не на шутку рассердился я. – Зачем?

– За тем, что это была не дуэль, а гнусное убийство.

– У нас было двое секундантов, которые бы следили за правилами дуэли.

– Это бы вас не спасло.

– А если бы с вами что-либо случилось?

– У меня был отличный кучер.

– Если его найдут, то запорют до смерти. Вы об этом подумали? Яшвиль наверняка все разузнает.

– Пусть попробует, – засмеялась она. – Вы же не представляете, кто был кучером.

– Мужик какой-то.

– Граф Кутайсов, – ошарашила она меня. – Он вам очень благодарен, за то, что вы вступились за его честь. Я ему рассказала о причине дуэли. Он закипел, как самовар, тогда мы придумали план, как помешать поединку. Он вообще хотел задавить Горголи. Я его уговорила не делать этого.

– Фон Пален все узнает, – сказал я.

Улыбка тут же соскользнула с прекрасного личика Софьи, уступая место страху.

– Отец не должен знать, – взмолилась она.

– Боже, Софья, что с нами будет?

Я сдал пост в траурном зале генералу Уварову. За мной заехал Саблуков. Мы сели в его сани и отправились навестить Горголи. Он снимал квартиру на набережной Фонтанки в небольшом уютном домике немца, имевшего пекарню и пару хлебных лавок.