ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман «Следопыт» — первое крупное прозаическое произведение известного туркменского поэта Чары Аширова, автора романа в Стихах «Конец кровавого водораздела». …Бурные события 30-х годов. Борьба с басмачеством. Первые колхозы на туркменской земле. Не стихают схватки с байскими пособниками, которые получают поддержку из-за кордона. Особенно ожесточенной была борьба с врагами Советской власти в пограничных районах и на границе. Следопыт Чары Аширов Роман «Следопыт» — первое крупное прозаическое произведение известного туркменского поэта Чары Аширова, автора романа в Стихах «Конец кровавого водораздела». …Бурные события 30-х годов. Борьба с басмачеством. Первые колхозы на туркменской земле. Не стихают схватки с байскими пособниками, которые получают поддержку из-за кордона. Особенно ожесточенной была борьба с врагами Советской власти в пограничных районах и на границе. Авторизованный перевод с туркменского Г. СОЛОВЬЕВА Туркм2 А98 Издательство «Туркменистан», 1974. Перевод на русский язык. ОБ АВТОРЕ Народный писатель Туркменской республики Чары Аширов многостосторонне и плодотворно работает в советской художественной литературе. Он не только один из наиболее популярных оригинальных поэтов республики. Ашировым переведены на туркменский язык многие классические произведения русской поэзии и прозы. Благодаря его творческому энтузиазму и художественному уменью впервые на туркменском языке появились лучшие стихи и поэмы Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Шевченко, Маяковского. Проза Гоголя

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

 — Хозяин наш был богатым человеком, имел три жены. Старшая родила ему пять сыновей, трех он к тому времени женил. От второй жены, невольницы, было у бая два сына. Оба уже взрослые. Но еще неженатые. Это были очень хорошие ребята. Они часто объезжали пастбища и участливо беседовали с чабанами. А иногда даже ночевали в чабанских кошах. Невольница пекла чуреки, готовила еду для байского двора. Третья жена де-тей баю не родила. Она вечно таскала на спине хворост, затапливала тандыр, сушила скатанный в шарики соленый творог, сбивала масло в бурдюке. Невольница была добра к чабанам. «Может, ее сыновья нам помогут?» — спрашивали мы один у другого.

— Давай сходим в кибитку второй жены бая? — предложил я Мурадгельды.

Но он не согласился.

— Пойдем, Караджа, прямо к хозяину. Рано или поздно нам придется к нему идти. Из-за трех верблюдов бай нас не повесит. К тому же он тоже из рода гагшалов. Возможно, всего лишь хорошенько отругает.

Я же очень боялся бая. Просил напарника не идти к хозяину. Услышит он такую скверную весть, нам не сдобровать. Напомнил, как он обошелся с чабаном, у которого в стаде волк похозяйничал! Бай долго над чабаном издевался, приговаривая: «Ты нарочно дал волку пробраться в стадо…» — Он и нас выпорет, привязав к дереву, как того чабана, и скажет: «Вы, наверно, сами украли верблюдов и продали их».

— Нет, — возражал Мурадгельды. — Так он скажет лишь тогда, когда мы скроем от него пропажу верблюдов, не расскажем ему, как все это было. — И отец Баллы почти силком потащил меня к хозяину.

Подошли к кибитке бая и замерли в нерешительности. Он что-то громко рассказывал. Мы осторожно переступили порог. Чуть слышно поздоровались, сели прямо у двери. Кибитка полна гостей. Хозяин не обратил на нас внимания, то ли он нас не заметил, то ли просто не придал значения нашему приходу. Горела керосиновая лампа. Среди гостей был один джигит в узких европейских брюках. Все пили зеленый чай. А бай продолжал:

— Если взобраться на высотку, что возле нашей кибитки, то на восточной стороне можно увидеть «белый" курган. Его еще называют «Джиновым курганом». Ни чабану, ни путнику не удалось пройти мимо него благополучно.

Однажды, на исходе дня, я искал своего верблюда и, представьте себе, взял да и забрел к тому кургану. Совсем упустил из виду, что его называли «Джинлы депе». Посмотрел по сторонам в надежде увидеть верблюда. Но с кургана никого и ничего не было видно. «Ай, — думаю, — отдохну-ка я малость». И здесь же на вершине присел. Не помню, сколько я сидел. Но вижу, прямо на меня идет маленький, словно куколка, человечек. Волосы у него какого-то белесого цвета. Подошел ко мне вплотную, остановился и смотрит куда-то в небо. Сначала я решил, что мальчик просто заблудился.