ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Иосиф Эксетерский — поэт-эпик с прекрасным классическим образованием, представитель «Ренессанса XII века», а его поэма — попытка возродить античный эпос, изложив полностью историю Троянской войны (по позднеантичным версиям Дарета Фригийца и Диктиса Критского), и таким образом вступить в соревнование одновременно и с Гомером, и с Вергилием. Вместе со своим современником Бенуа де Сен-Мором, автором «Романа о Трое», Иосиф стоит между античными трактовками Троянской войны и ее поэтическими трансформациями у Чосера и Шекспира. Из прозаических изложений Иосиф сделал полномасштабную поэму со всей ее традиционной атрибутикой: речами героев, батальными сценами, вещими снами, пророчествами оракула. Насыщенный, вычурный поэтический слог делает Иосифа одним из самых оригинальных латинских поэтов XII столетия, в котором ярких индивидуальностей было более чем достаточно.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

[33]

Непропорционально большой объем VI книги (979 строк — как третья и четвертая книги вместе взятые), в частности, вызван с тем, что Иосифу надо было завершить V книгу гибелью Гектора (ср. Kelly 1999, 132). В трех книгах финальным эпизодом — видимо, по образцу «Фиваиды» — оказывается гибель героя: III — потопление Диоскуров и их обожествление; IV — гибель Тевтранта, его погребение и гробница; V — гибель Гектора и плач над ним.

История Первой Троянской войны замкнута у Иосифа между двумя пирами — у Пелия (I, 215–305) и у Теламона (II, 75–187). На Пелиевом пиру, который дается в честь возвратившегося Ясона, веселье оттенено поведением двух людей, которые не способны разделить общей радости, — самого царя Пелия и Геркулеса. Первый в 20-стишном внутреннем монологе (I, 224–243) пеняет богам на неудачу, которую он терпит в попытках извести Ясона; он укоряет Юпитера, перечисляет свои неудачные коварства и обещает впредь славить более могущественную Фортуну. Геркулес же в чуть более пространных раздумьях (I, 271–297) снедается за позор, постигший его на троянском берегу, перебирает свои былые подвиги и укоряет Юнону, его неутомимую недоброжелательницу. При этом внутренние муки Пелия, искушенного в науке скрывать свои чувства, обрамлены упоминанием его

безмятежного чела

(ст. 218, 246), а состояние импульсивного Геркулеса — и упоминания об этом тоже обрамляют его речь — тотчас отражается на его

ярящемся челе

(ст. 270, 303). Муки Пелия — завершение прошлой истории, истории аргонавтов (и это последнее, что мы узнаем о ней); муки Геркулеса — начало новой истории, истории Троянской войны.

Пир Пелия, где мучится Геркулес, — зерно Первой Троянской войны; пир Теламона, где терпит неудачу троянский посол Антенор, — зерно Второй. Описание свадебного пира Теламона точно так же выстроено на антитезе «веселье всех — терзания одного». Этим

одним

оказывается Гесиона, тревожная виновница происходящего торжества, в этом сходная с Геркулесом, так же как ее торжествующий супруг Теламон противопоставлен устроителю пира из I книги, расстроенному злодею Пелию. Как Геркулес, кипящий мщением, открывал историю войны, так пленница Гесиона, поневоле выходящая замуж, эту историю замыкает. Геркулес на этот момент уже простился с земным миром (прямые упоминания о его кончине делаются несколько позже — III, 90 сл., 145), но Иосиф мастерски заставляет его присутствовать на свадьбе соратника: придворный певец поет гимн в честь обожествленного героя (II, 109–136), практически равный по объему его ламентациям и во многом совпадающий с ними по материалу[34]. Внутренний монолог смятенного героя, препирающегося с богами, на наших глазах преображается в величавую, спокойную форму гимна.

Ни один из перечисленных элементов композиции не дан Иосифу его первоисточником.