У Дарета в обоих случаях нет ни намека на пиры; появление Антенора на Саламине не приурочено к свадьбе Теламона; более того, Теламона он посещает не последним (как у Иосифа, справедливо видящего в этой встрече кульминацию троянского посольства), а вторым, после Пелея и перед Диоскурами[35].
Стилистический инструментарий, с которым Иосиф приступает к Дарету, уже давно стал предметом научного интереса. В дальнейшем изложении мы следуем за классической статьей У. Седжвика (Sedgwick 1930).
Версификация
. Гекзаметр Иосифа тщательно следует моделям Серебряного века, в особенности Лукану (и Клавдиану), в определенной степени избегая их монотонии. Смелым использованием элизий он напоминает Вергилия. В целом его версификация немногим ниже среднего уровня Серебряного века. «Принимая во внимание поверхностность обычных средневековых учебников метрики, мы изумляемся поэту, чей слух был столь верен, что позволял ему точно воспроизводить тонкости гекзаметра, открытые только наукой XIX века» (ibid., 49). К его слабостям относятся злоупотребление «золотым стихом» (golden line), строки, в которых существительное и прилагательное рифмуют середину и конец стиха (александрийская манера, общая у латинских поэтов со времен Овидия и приводящая в конце концов к становлению леонинского гекзаметра), и пр. Неверные долготы[36] крайне редки.
Грамматика
. Иосиф подражает смелым конструкциям серебряной латыни и превосходит их, изредка ошибаясь по неведению. Немногочисленные примеры его отступлений от узуса (пристрастие к адъективированному использованию существительных и пр.) собраны Седжвиком (p. 51–53)[37].
[34]
В гимне помянута вражда Юноны, немилость Еврисфея, перечислены все подвиги, о которых вспоминает сам Геркулес в I книге (удушение змей в колыбели, Лернейская гидра, Цербер, Антей), и к ним прибавлены многие другие.
[35]
Географически маршрут Антенора, изложенный Даретом, конечно, логичнее. Однако Иосиф, поселивший арабов на Ганге и набатеев во Фригии, может пренебречь географической логикой ради сюжетной.
[36]
Иногда обязанные тому факту, что единственным источником некоторых имен был для Иосифа прозаик Дарет, — а кроме того, Иосиф часто имеет дело с испорченным текстом, что извиняет отдельные дефекты (Bate 1986, 9).
[37]
Бейт (Bate 1986, 9) выступает против того, чтобы рассматривать эти примеры как
irregularities
: Иосиф — не классический поэт и не притязает им быть, и его средневековое словоупотребление вполне законно.
Стиль
. Вопреки мнению, что нагнетание риторических изысков и разнообразная деформация языка кульминировали у Стация и Персия, изучение Иосифа показывает, что многое еще можно было сделать и после них.






