Иосиф избегает ребяческих выходок школьной риторики, лучшим (или худшим) представителем которой был Матвей Вандомский, однако и у него риторическая изобретательность замещает поэтическое воображение; «я сомневаюсь, — говорит Седжвик, — есть ли хоть одна строка, отмеченная поэзией в высшем смысле, во всех его шести книгах» (ibid., 54)[38]. Впрочем, риторическое мастерство Иосифа он оценивает наивысшим образом, обильно цитирует его блестящие пассажи (особенно те, которые можно сопоставить с Даретом, — в частности, портреты Пирра и Елены), например, по поводу авторских рассуждений в I, 67–70 и жалоб Пелия в I, 224 слл. замечая: «Нам пришлось бы долго искать в средневековой поэзии что-то сравнимое с этим» (ibid., 57) и напоследок сравнивает его «взрывы мощного и пылкого витийства» с избыточностью молодого Пиндара, который, по известному замечанию Коринны, сыпал не горстью, а мешком.
Иосиф любит композиты —
monstriparus
‘чудищеродный’ (I, 422),
ventripotens
‘чревомогущий’ (II, 81),
astrivagus
‘звездоскитальный’ (VI, 115),
luctificus
‘горетворный’ (VI, 370). Он постоянно прибегает к антономасиям (в частности, обильно использует патронимики —
Эакид
,
Акторид
,
Ахиллеид
,
Исифид
,
Плисфенид
и пр.): называет Диомеда по имени всего один раз (и уже по окончании войны — VI, 929), зато патронимиком
Тидид
или перифразом
Калидонский герой / питомец
— неоднократно; использует весь эпический арсенал синонимов для
греков
—
аргивяне
,
ахейцы
,
данаи
,
инахиды
,
пеласги
. Его изысканные намеки на мифологические лица и обстоятельства иной раз трудно разгадываемы (ср. намек на Алфею в I, 210 сл.) или не разгадываемы вовсе (
Monicha hospicia
в VI, 945 сл.). Эти пристрастия к метонимии и перифразу Иосиф разделяет со всей латинской поэзией от Овидия до Сидония Аполлинария.
Он образует имена среднего рода на -
men
(
umbramen
‘покровительство’ вм.
umbra
, I, 437), использует длинный ряд имен женского рода на -
trix
(
praedatrix
, I, 102;
cantatrix
, I, 519;
famulatrix
, II, 248;
ultrix
, II, 429;
stipatrix
, III, 249), в этом пристрастии сближаясь с Пруденцием («Психомахия»). Он смело образует степени сравнения там, где их не ждали:
fastiditior
(I, 85),
progressior
(III, 168) и в особенности
Iunonior
(I, 276). Иосиф любит создавать и использовать глаголы с привативным
de
-:
detitulare
‘лишать славы’ (II, 349),
defoederare
‘разрывать союз’ (II, 436),
degladiare
‘лишать меча’ (VI, 649) и даже
deposse
‘лишаться способности’ (I, 289)[39].
Иосиф активно пользуется аллитерацией (в пример обычно приводят VI, 760:
Nox fera, nox vere nox noxia, turbida, tristis
, но есть множество менее концентрированных примеров), постоянно прибегает к парономазии (напр.,
mento
—
mente
в I, 19), но избегает рифмы, и в этом верный заповедям поэтик (Матвей Вандомский,
Ars versificatoria
, II, 43). В области синтаксиса он часто использует зевгму и гипозевксис (напр.






