ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Нелюбимые Дмитрий Болдин Дмитрий Болдин Нелюбимые Все персонажи и издания выдуманы, а совпадения случайны. Любая связь с реальными людьми и событиями — результат художественного вымысла. — Я всегда чувствую, когда ­что-то происходит. Но в этот раз все слишком быстро было. Слишком… — слышу я голос из соседней кабинки туалета и пытаюсь разобрать, чей он, а голос продолжает говорить ­кому-то в трубку: — Тут все улыбаются и делают вид, что все в порядке, но оказывается, все не так уж и весело. Я не выхожу из кабинки, потому что боюсь спугнуть человека за стенкой и хочу дослушать разговор до конца. Голос не похож ни на кого из редакции W, и я начинаю думать, что, возможно, это сотрудник другого журнала, но до конца в этом я не уверен. — Да, ­как-то стало невесело. Не помню, чтобы так было раньше. — Голос замолкает, человек или ­что-то обдумывает, или слушает ­кого-то в трубке, но через несколько секунд произносит: — Я не знаю, что делать дальше. Просто не выдержу так. Я не хочу просыпаться, понимаешь? В этот момент я уже собираюсь выйти из кабинки, но голос останавливает меня: — Я не знаю, честно. Давай поговорим… — Слышу, как за стенкой ­кто-то резко шмыгает носом. — Давай просто поговорим? Просто поговорим. Сейчас. Ты слышишь меня? Алло? Прерываешься. Алло? Голос на ­какое-то время пропадает, а потом возвращается: — Не клади трубку. Алло? Я тут, а ты? Пожалуйста, поговори со мной. Все стало невыносимо, — снова резкий вдох, — вся эта мишура, она… ее больше нет. В ­какой-то момент

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Игорь поправляет ворот своей водолазки и делает вид, будто ­что-то записывает в ежедневник от Hermes.

— Я же смотрю все эти диаграммы, которые вы мне предоставили. — Отец берет в руки бумагу с изображением синих столбиков. — По ним я и сам могу спрогнозировать, что конец этого года вы закончите максимум как март-апрель двадцать второго.

— Мы будем очень рады, если ваш банк станет нашим рекламодателем, — произносит Алла и нервно дергает плечом, а я в этот момент давлюсь водой и начинаю кашлять.

— Алла, — отец смотрит на нее исподлобья, — запомните: хороший продукт в рекламе не нуждается. У вас «Эппл» размещались ­когда-­нибудь?

— Ну, у нас были с ними активности… — начинает Катя, и отец поворачивается в ее сторону.

— Активности… или реклама?

— У нас было сотрудничество, — отвечает Катя, но отец уже завелся.

— Бесплатные айфоны для сотрудников взамен на размещение новостей компании на страницах журнала — это не сотрудничество, Екатерина. Это так: кость бросили, а за ней побежали. Или, как вы модно выражаетесь, «бартер».

— У них политика такая, — защищается Катя.

— Давайте без политики, пожалуйста, — продолжает отец. — Смотрите. Вернее, послушайте. Сейчас в нашей стране есть два крупных игрока в издательском мире. Наш издательский дом Freedom Media и конкуренты из Fashion MAG. Понятно, что у них там журналы о пустоте, по типу… как его там… у которого главный редактор Анна Алексеева, кажется?

Я резко поднимаю глаза на отца, а Алла отвечает ему:

— She

.

— Да, да, он самый, — кивает отец, — «Ши»! Вы же понимаете, что рынок устроен так, что рекламодатели всегда раскидывают яйца в разные корзины. Вы просто сделайте так, чтобы рекламодатели приносили свои яйца только сюда, а не этой Алексеевой. Будьте жестче на рынке, а не вечеринки устраивайте. Сделайте так, чтобы реклама была только у вас.

Отец пристально смотрит на меня, а я перевожу взгляд на кулер — в котором в этот момент поднимается огромный водяной пузырь.

— Виктор Михайлович, — говорит Марина, — у нас жесткий издательский дом, вы это знаете. У нас правило: если ­кто-то не вырабатывает план, то идет на улицу. Мы даже за встречи с сотрудниками других изданий увольняем.

Я вспоминаю, как в прошлом году ездил в пресс-тур в Катар, где часть наших сотрудников в первый вечер веселилась с сотрудниками другого дома, ни о чем не заботясь. Еще думаю о том, что сегодняшнее собрание абсолютно бессмысленно и странно, что отец на это тратит свое время, если только он не получает наслаждения от того, что его голос среди акционеров главный и, когда он тут говорит, его слушают.

— Все верно, Марина, — соглашается отец. — Мы же тут все про деньги. Жестче, жестче всем надо быть. Надо всегда стрелять во врага не только модными съемками, но и вообще всем.