ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Нелюбимые Дмитрий Болдин Дмитрий Болдин Нелюбимые Все персонажи и издания выдуманы, а совпадения случайны. Любая связь с реальными людьми и событиями — результат художественного вымысла. — Я всегда чувствую, когда ­что-то происходит. Но в этот раз все слишком быстро было. Слишком… — слышу я голос из соседней кабинки туалета и пытаюсь разобрать, чей он, а голос продолжает говорить ­кому-то в трубку: — Тут все улыбаются и делают вид, что все в порядке, но оказывается, все не так уж и весело. Я не выхожу из кабинки, потому что боюсь спугнуть человека за стенкой и хочу дослушать разговор до конца. Голос не похож ни на кого из редакции W, и я начинаю думать, что, возможно, это сотрудник другого журнала, но до конца в этом я не уверен. — Да, ­как-то стало невесело. Не помню, чтобы так было раньше. — Голос замолкает, человек или ­что-то обдумывает, или слушает ­кого-то в трубке, но через несколько секунд произносит: — Я не знаю, что делать дальше. Просто не выдержу так. Я не хочу просыпаться, понимаешь? В этот момент я уже собираюсь выйти из кабинки, но голос останавливает меня: — Я не знаю, честно. Давай поговорим… — Слышу, как за стенкой ­кто-то резко шмыгает носом. — Давай просто поговорим? Просто поговорим. Сейчас. Ты слышишь меня? Алло? Прерываешься. Алло? Голос на ­какое-то время пропадает, а потом возвращается: — Не клади трубку. Алло? Я тут, а ты? Пожалуйста, поговори со мной. Все стало невыносимо, — снова резкий вдох, — вся эта мишура, она… ее больше нет. В ­какой-то момент

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Порой это волнение сменялось паникой, которую я пытался притушить в себе. Друзья не замечали, что со мной происходит, и мы продолжали общаться, как и раньше. В редакции я пытался уходить с головой в работу, чтобы отвлечься от всех мыслей, и некоторые коллеги даже говорили, что во мне прибавилось энергии. Многие это связывали с другими факторами, но я не вдавался в подробности. Каждый раз, когда я слышал разговоры о конкурентах или как ­кто-то произносил She, мое сердце сжималось и я убегал к себе в кабинет, где писал Ане сообщение, а потом стирал его.

Я не мог найти себе места и постоянно накручивал мысли о том, что Аня мне больше не напишет, ведь она видела, как Алиса встречала меня в аэропорту, и поняла, что у меня есть девушка. Меня одолевали сомнения, от которых становилось грустно, но приходилось улыбаться коллегам и знакомым. Каждый раз, когда надо было ­куда-то ехать через центр, я просил таксиста везти через Малую Дмитровку, надеясь, что в окно машины замечу Аню, но не понимал, что буду делать, когда ее увижу. Алиса ­как-то заметила, что я просматриваю Анину страницу в Instagram, и сказала, что тоже подписана на нее и она ей нравится. В тот момент мне стало не по себе, и я включил концертную запись 1997 года, на которой молодая Гвен Стефани еще в составе No Doubt поет Don’t Speak и делает акцент на строчке «I can see us dying». Алиса спросила, почему я так люблю это видео, на что я ответил, что Гвен хорошо понимает, о чем поет. Когда запись закончилась, я поставил Stand by Me группы Oasis, а потом тихо произнес:

— Верните мне мой девяносто седьмой.

Алиса повернулась ко мне и спросила:

— Зачем?

А я ответил, что тогда я только появился на свет.

Во время одной из планерок, когда я сидел в переговорной, у меня завибрировал телефон, и на экран всплыло сообщение: «Не забыл меня?» Отправителем сообщения был абонент «АА». Я попросил удалиться с планерки, соврав, что это важный звонок от спонсора, а затем побежал к себе в кабинет, из которого не выходил до вечера.

«Думают про подруг, думают про дружбу, а я тут, Садовое кольцо вокруг — вот что мне нужно», — звучит в ушах в тот момент, когда поезд останавливается и двери открываются. Я выхожу из вагона и не понимаю, куда мне дальше идти.

***

Я оказываюсь дома один, но не пишу и не звоню Алисе, чтобы узнать, где она. Из холодильника достаю упаковку апельсинового сока, пью прямо из нее, потом падаю на диван и смотрю на черно-­белый портрет Алисы. За окном дождь стихает, но молнии продолжают сверкать по всему горизонту. Я беру пульт и жму на кнопку закрытия штор, затем включаю телевизор, и ведущая новостей рассказывает об ущербе, нанесенном циклоном. На экране мелькают видеофрагменты, записанные обычными людьми и выложенные в сеть.