ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Нелюбимые Дмитрий Болдин Дмитрий Болдин Нелюбимые Все персонажи и издания выдуманы, а совпадения случайны. Любая связь с реальными людьми и событиями — результат художественного вымысла. — Я всегда чувствую, когда ­что-то происходит. Но в этот раз все слишком быстро было. Слишком… — слышу я голос из соседней кабинки туалета и пытаюсь разобрать, чей он, а голос продолжает говорить ­кому-то в трубку: — Тут все улыбаются и делают вид, что все в порядке, но оказывается, все не так уж и весело. Я не выхожу из кабинки, потому что боюсь спугнуть человека за стенкой и хочу дослушать разговор до конца. Голос не похож ни на кого из редакции W, и я начинаю думать, что, возможно, это сотрудник другого журнала, но до конца в этом я не уверен. — Да, ­как-то стало невесело. Не помню, чтобы так было раньше. — Голос замолкает, человек или ­что-то обдумывает, или слушает ­кого-то в трубке, но через несколько секунд произносит: — Я не знаю, что делать дальше. Просто не выдержу так. Я не хочу просыпаться, понимаешь? В этот момент я уже собираюсь выйти из кабинки, но голос останавливает меня: — Я не знаю, честно. Давай поговорим… — Слышу, как за стенкой ­кто-то резко шмыгает носом. — Давай просто поговорим? Просто поговорим. Сейчас. Ты слышишь меня? Алло? Прерываешься. Алло? Голос на ­какое-то время пропадает, а потом возвращается: — Не клади трубку. Алло? Я тут, а ты? Пожалуйста, поговори со мной. Все стало невыносимо, — снова резкий вдох, — вся эта мишура, она… ее больше нет. В ­какой-то момент

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Он решит, если ­что-то не так, он же главный акционер.

— Да там все хорошо, просто ощущение ­какое-то…

— Какое? — Мама снова разворачивается ко мне.

— «Как раньше» сейчас уже нет. Будто я был окружен людьми и мы все ­что-то вместе делали и радовались этому. Словно это был пионерлагерь, но из него многие уехали и никто не возвращается. К­ак-то так.

Подруги мамы вместе со всем залом затягивают припев, мама молча смотрит на людей, потом ставит бокал на стол.

— Знаешь, что это, сынуль?

— Что?

— Это просто ты взрослеешь, вот и все.

— Я давно уже не ребенок.

— Это тебе так кажется, — смеется мама и целует меня в висок. — Ты всегда им будешь. Для меня. Но внутри себя ты взрослеешь. Из-за всего вокруг у тебя меняются взгляды, от тебя уезжают коллеги. Они ­когда-то все вернутся, и вы снова будете ­что-то делать вместе. Но ты все равно — ребенок. Мой.

Мама кладет мне голову на плечо, а я рукой прижимаю ее к себе.

— Ты знаешь, — она зевает, — взрослеть нормально, Макс. Нам с отцом пришлось взрослеть в девяностые, вот это ужас был. Когда я в морозы стояла и продавала на рынке вещи, а он ­где-то обменивал деньги и по ночам уезжал на разборки. И я не знала, вернется ли обратно.

— Да уж.

— Вот тогда мы все повзрослели. Представляешь, — мама вытягивает свою руку и смотрит на бриллиантовые кольца, которые ярко сверкают в свете лучей с потолка, — твоя мама продавала на рынке вещи.

— Не могу даже представить, мам.

— А такое было. Так вот и повзрослели.

— А долго ты там стояла?

— Пока тобой не забеременела. Потом уже дома была. А отец реже стал на разборки ездить. Затем офис у него появился, когда ты родился…

— Ты скучаешь по тому времени?

— По времени — нет, а по отношениям и молодости — да.

— Ты прекрасно выглядишь, мам, прекрати.

— Спасибо, сынуль. Но это все косметологи, подтяжки, уходы. Сам все знаешь про это, ты же в глянце работаешь.

— Угу. А отношения — в каком смысле?

— Добрее люди были, вот и все. И искреннее. Причем все: и у кого были деньги, и у кого их не было. Все были другие, более открытые.

— Понятно.

— Хотя… не знаю, может, ваше поколение и открытое. М­ы-то уже зачерствели за заборами и не знаем, какие вы.

— Я и сам не знаю, мам.

Мама смеется, а в зале девушка заканчивает песню:

И все вроде бы ровно, но

Она хотела бы жить на Манхэттене

и с Деми Мур делиться секретами…

[6]

—

А с Алисой у тебя что? — спрашивает мама, когда одна из ее подруг поворачивается к нам и подзывает к перилам, но мама отрицательно качает головой.

— Да все как и было.

— Как у нее дела?

— Хорошо.

— Снимается?

— Угу.

— Почему не приезжаете в гости?

— Да не знаю, мам.

— Так дети появятся, а я из телеграмов только узна́ю, что бабкой стала.

— Прекрати. — Я крепче обнимаю маму, и она улыбается.