ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Нелюбимые Дмитрий Болдин Дмитрий Болдин Нелюбимые Все персонажи и издания выдуманы, а совпадения случайны. Любая связь с реальными людьми и событиями — результат художественного вымысла. — Я всегда чувствую, когда ­что-то происходит. Но в этот раз все слишком быстро было. Слишком… — слышу я голос из соседней кабинки туалета и пытаюсь разобрать, чей он, а голос продолжает говорить ­кому-то в трубку: — Тут все улыбаются и делают вид, что все в порядке, но оказывается, все не так уж и весело. Я не выхожу из кабинки, потому что боюсь спугнуть человека за стенкой и хочу дослушать разговор до конца. Голос не похож ни на кого из редакции W, и я начинаю думать, что, возможно, это сотрудник другого журнала, но до конца в этом я не уверен. — Да, ­как-то стало невесело. Не помню, чтобы так было раньше. — Голос замолкает, человек или ­что-то обдумывает, или слушает ­кого-то в трубке, но через несколько секунд произносит: — Я не знаю, что делать дальше. Просто не выдержу так. Я не хочу просыпаться, понимаешь? В этот момент я уже собираюсь выйти из кабинки, но голос останавливает меня: — Я не знаю, честно. Давай поговорим… — Слышу, как за стенкой ­кто-то резко шмыгает носом. — Давай просто поговорим? Просто поговорим. Сейчас. Ты слышишь меня? Алло? Прерываешься. Алло? Голос на ­какое-то время пропадает, а потом возвращается: — Не клади трубку. Алло? Я тут, а ты? Пожалуйста, поговори со мной. Все стало невыносимо, — снова резкий вдох, — вся эта мишура, она… ее больше нет. В ­какой-то момент

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда кошмар отпускает, я закуриваю сигарету и отворачиваюсь от башни, в которую мне страшно возвращаться.

***

Утром Катя сообщает, что хочет поговорить со мной и Игорем. По дороге в редакцию из окна такси я смотрю на реку — по воде проплывает большое судно, сплавляющее мусор. Я пытаюсь вглядеться в три большие темные горки, из которых торчат массивные деревянные бруски, и мне кажется, что между ними выступает руль от детского велосипеда. Я придвигаюсь ближе к стеклу, чтобы рассмотреть детальнее, но водитель такси резко перестраивается и жмет на газ. Машина набирает скорость, и судно исчезает из виду.

Я говорю Кате, что скоро приеду, и та кладет трубку. От Ани приходит сообщение, что она не очень хорошо себя чувствует. Вероятно, простудилась из-за дождя. Я интересуюсь, не нужно ли ей ­что-то купить и передать, но Аня просит не беспокоиться и не волноваться. Я пишу ей, что в любую секунду сделаю все, что она захочет. В ответ Аня присылает три красных сердечка, а затем фотографию, на которой лежит в кровати и мило улыбается.

«Я тебя люблю», — приходит еще одно сообщение, а я смотрю на фотографию в постели и вспоминаю вчерашний кошмар.

В кабинете Игоря слишком сильно пахнет айкосом, а в мусорном ведре я замечаю много выкуренных стиков. Игорь сидит за столом и, не поворачиваясь, протягивает мне руку. Я пожимаю ее, усаживаясь в кресло между ним и Катей, и нахожу глазами трещину на потолке — понимаю, что она стала намного больше, но этого по-прежнему никто не замечает.

— Максим, — начинает Катя. — Мы хотели с Игорем поговорить с тобой наедине.

— Ну, я тут, — замечаю я, и Игорь начинает ехидно посмеиваться.

— Мы тебя очень ценим, ты это знаешь, поэтому решили с тобой пообщаться, так сказать, камерно. Ты очень ценный сотрудник для нашего журнала, и мы считаем тебя одним из тех, с кем нужно говорить о нашем будущем. Чтобы ты всю информацию получал не от… — Катя кивает в сторону редакции, — коллег, а непосредственно от нас.

— Так вы же тоже коллеги, — замечаю я и также киваю в сторону редакции. — Как и остальные.

Внутри меня закипает злость от того, насколько лицемерно Катя играет в искренность. Я вспоминаю разговор с Серегой, который рассказывал, что вчера всех вызывали по одному.

— Понимаю, — говорит Катя, — не так выразилась. В общем, я о том, чтобы ты узнавал все первым от нас. Я про это.

— Я тут, — повторяю я.

— Хорошо. — Катя фальшиво улыбается. — Игорь, кто расскажет — ты или я?

— Давай ты, ­все-таки ты — издатель, — отвечает Игорь и закуривает еще один айкос.

— Вечно мне достается роль человека, который должен сообщать о плохом, — ­почему-то с усмешкой говорит Катя.

— А может, о хорошем лучше? — спрашиваю я.

— О хорошем тоже еще успеем поговорить.