ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Нелюбимые Дмитрий Болдин Дмитрий Болдин Нелюбимые Все персонажи и издания выдуманы, а совпадения случайны. Любая связь с реальными людьми и событиями — результат художественного вымысла. — Я всегда чувствую, когда ­что-то происходит. Но в этот раз все слишком быстро было. Слишком… — слышу я голос из соседней кабинки туалета и пытаюсь разобрать, чей он, а голос продолжает говорить ­кому-то в трубку: — Тут все улыбаются и делают вид, что все в порядке, но оказывается, все не так уж и весело. Я не выхожу из кабинки, потому что боюсь спугнуть человека за стенкой и хочу дослушать разговор до конца. Голос не похож ни на кого из редакции W, и я начинаю думать, что, возможно, это сотрудник другого журнала, но до конца в этом я не уверен. — Да, ­как-то стало невесело. Не помню, чтобы так было раньше. — Голос замолкает, человек или ­что-то обдумывает, или слушает ­кого-то в трубке, но через несколько секунд произносит: — Я не знаю, что делать дальше. Просто не выдержу так. Я не хочу просыпаться, понимаешь? В этот момент я уже собираюсь выйти из кабинки, но голос останавливает меня: — Я не знаю, честно. Давай поговорим… — Слышу, как за стенкой ­кто-то резко шмыгает носом. — Давай просто поговорим? Просто поговорим. Сейчас. Ты слышишь меня? Алло? Прерываешься. Алло? Голос на ­какое-то время пропадает, а потом возвращается: — Не клади трубку. Алло? Я тут, а ты? Пожалуйста, поговори со мной. Все стало невыносимо, — снова резкий вдох, — вся эта мишура, она… ее больше нет. В ­какой-то момент

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Когда я встаю, чтобы выйти, он говорит мне в спину:

— Ты же понимаешь, что, не будь ты сыночком, тебя бы давно тут не было?

— Что? — Я поворачиваюсь к нему и смотрю прямо в глаза, а Игорь откидывается в кресле и повторяет:

— Не будь у тебя отец акционер, ты бы не работал здесь.

— А ты прям самый умный главред, что ли? Дизайнеров решил на обложке поставить. Над этим номером просто все посмеются.

— Ну посмотрим, — парирует Игорь. — Пока никто не смеялся.

— Ты посмотри вот на эти обложки, — указываю я на опенспейс, где висят обложки нулевых. — Видишь там хотя бы одну времен своего главредства?

— Слушай, — Игорь наклоняется к столу, — захочу, и они там будут висеть.

— Да ты где угодно можешь их повесить. Вопрос, запомнит ли их вообще ­кто-нибудь? Так что не надо про сына мне говорить.

— Ты совсем охуеваешь, — с раздражением произносит Игорь. — Поверь мне, если бы ты не был, я еще раз повторю, сыном акционера, я бы давно тебя отсюда выпер.

— Ну так сделай это сейчас. Или боишься? Я не буду говорить отцу ничего. Я с ним вообще редко общаюсь. Просто сделай это и объясни всем причину. А, забыл! Причину найти не сможешь, да? Потому что я нормально так денег приношу в этот издательский дом.

— Давай-ка ты пойдешь к себе в кабинет!

— Давай-ка ты завалишь ебальник!

— Что ты сказал? — спрашивает Игорь, привставая с кресла. — Чего ты сказал?

— Я сказал, чтобы ты завалил свой ебальник. Или я при всех сейчас тебе челюсть в глубь головы засажу.

— Ты… — Игорь теряется, с недоумением и волнением пытается подобрать слова. — Ты совсем с ума сошел, что ли? Вышел из моего кабинета! Быстро!

— Или есть второй вариант, безболезненный, — продолжаю я. — Просто все узнают, по какой ты ветке гоняешь и с кем.

— Не понял.

— А что понимать, Игорь. Все просто. Ты в метро давно был?

— Что ты вообще несешь?

— В метро давно был?

— Выйди из моего кабинета.

— Так вот, смотри. В метро есть множество веток. Самая крутая, центральная, — это красная. А есть еще голубая. Вот по ней ты взад-вперед и гоняешь с одним дизайнером, которого хочешь на обложку поставить, я же знаю. Тебе разжевать про ветки метро или понимаешь, о чем я?

Лицо Игоря становится красным — то ли от злости, то ли от волнения. Он пытается трясущимися руками достать новый стик из упаковки, но я прошу его этого не делать, так как от них сильно воняет дерьмом, а потом выхожу из кабинета.

***

— Да мне срать, — говорю я, сплевывая в сторону. — Он кто?

— Главный редактор, — вздыхает Серега.

— А она кто?

— А она издатель.

— Ну так и пусть издает. А он главредствует. Просто не надо лицемерить, понимаешь? Они совсем с ума посходили, кажется. Он будет мне еще ­что-то говорить о том, как выкинул бы меня отсюда, если бы не мой отец.