Что ты там, так и ждешь у входа?» Поэт достал из своего кирпичика одежды телефон. Бегая от одного врача к другому, признаваясь психологу в биполярных эпизодах, а офтальмологу — в ношении очков, он и думать забыл о возлюбленной. Стыд накрыл Ваню с головой, когда он увидел десяток непрочитанных сообщений.
Содержание их сводилось к тому, что Беатриче скучает, любит его неимоверно и что вообще все будет хорошо; последнее сообщение, однако, оказалось на поверку фотографией. Взглянув на нее, поэт тут же вырубил телефон. Но любопытство взяло вверх. Ваня снова краем глаза подсмотрел. На фотографии Беатриче стояла в новом кружевном белье, улыбаясь весьма соблазнительно, к тому же в такой позе, которая предполагала немедленного действия от Вани. Он собрался с мыслями и написал: «Рррр, моя красивая!» Подумал еще и добавил: «Я тебя хочу».
— Как ты, Ваня? — донесся до него голос Андрея. — Готов?
Ваня снова спрятал телефон, обернулся. Андрей улыбался.
— Ага.
— Не боишься?
Ваня помотал головой.
— Правильно, что не боишься, — кивнул Андрей. — Бояться можно, когда не за правое дело идешь воевать. А ты защищать Родину идешь. От нациков.
Телефон вздрогнул — новая фотография. Кружевной лифчик слетел с плеча возлюбленной.
«Нравится, мой милый?»
«Да, любимая».
«А знаешь, ты ведь почти не разглядел мои трусики…»
Стон Вениамина заставил замолчать даже болтливых Аполлонов. Военкомат, пропахший потом, вдруг привел Ваню в чувство. Он понял, что боится. «Возьми себя в руки. Возьми себя в руки, — дрожа повторял про себя поэт. — Ноги как ноги. Колени как колени. Честь… Часть… Часть!»
«Любимый, смотри, что у меня тут есть…»
С опавшими, словно осенняя листва, трусиками, Беатриче была здесь, в экране его телефона.
Дрожь отпустила Ваню. Мышцы напряглись.
Ничего с ним не случится — что может случиться с Дантом, чья Беатриче ждет его? Совсем рядом, буквально в нескольких шагах. Голая — и готовая.
«Я готова», — подтвердила мысль поэта Беатриче.
Ваня тоже был готов. Он почувствовал, как наполняется уверенностью. Его достоинство и честь воспряли. Андрей заметил это — и не смутился, а наоборот, возликовал. «Это — настоящий офицер!» — подумал он, окидывая взором Ваню. В его мечтах Донбасс был окружен стройными частями русских солдат.
«Бегемот не страшится ничего. Для Бегемота нет ничего невозможного».
— Следующий!
Вениамина, потерявшего сознание, выносили на руках всей воинской комиссией.
Ваня встал, отряхнулся.
Расправил плечи.
Посмотрел на свою часть.
И все в очереди — оба Аполлона, князь Андрей, ребята в радужных трусах и с фиолетовыми волосами последовали его примеру.
Встали и посмотрели на часть Вани.
Ваня гордо кивнул каким-то своим мыслям, написал Беатриче последнее: «Люблю» — и зашел в открытую настежь дверь.






