— Ох, Ник, — встретила меня Лена в больнице.
Со вчерашнего дня мне показалось, что она сильно постарела. Лицо было бледнее, чем обычно, а возле глаз сильно рисовались морщинки.
Я вспомнил про ее беременность только тогда, когда я ее увидел. Вдобавок к злости меня накрыло еще и чувством вины.
— Он еще не пришел в себя, — еле слышно говорила Лена.
Отец после инфаркта еще не пришел в себя. Его жена беременная.
Я чувствовал себя в ловушке, в которую попал каким-то нелепым образом.
Злость моя сейчас была направлена на самого себя.
Если с отцом что-то случится, разве я смогу себя простить?
А если что-то случится с его ребенком?
Мы сидели в коридоре, возле палаты отца в гробовом молчании.
Я не мог проронить ни слово. В сторону Лены вообще смотреть не мог, меня переполняли противоречивые чувства.
Мысли терроризировали мой мозг, подкидывая разные сценарии, одну хуже другой.
Я сожалел по поводу всего. В какой-то момент даже почувствовал к себе жалость, потому что боль изнутри продолжала меня съедать. Теперь она была еще более острой, подкрепленная моей беспомощностью.
Тишину нарушил голос Лены, обращенный в мой адрес.
— Никита, я спущусь в кафе. Тебе что-то принести?
— А? Не. Спасибо.
Я остался сидеть в гордом одиночестве, продолжая заниматься самобичеванием и одновременно жалеть себя.
Господи, как же я был жалок.
— Ник, мне так жаль, — вдруг надо мной раздался голос Ники.
Я не слышал ее шагов.
Как долго она тут?
Руки ее коснулись моего плеча. Но я не осмелился поднять свои глаза в ее сторону, так и продолжил сидеть, уставившись в пол.
Она села рядом, обдавая меня своим теплом, окутывая с ног до головы своей энергией, будто одеялом.
Все что я сейчас хотел — просто прижаться к ней, к моей любимой женщине, раствориться в ее объятиях и знать, что все обязательно наладиться, потому что она рядом. Но я не мог. Я не мог продолжать обманывать ни себя… ни ее…
— Ник, пожалуйста, не молчи. Скажи, что-нибудь… Я понимаю, ты расстроен…
Что мне ей сказать?
Что я должен сказать?
Что она хочет услышать?
Я боялся того, что любые слова сейчас способны причинить только боль. Всем нам.
Я не хотел врать, притворяться, играть. Но и как быть с правдой я не знал.
Мне нужно было для начала успокоиться, пока из-за меня всю семью не госпитализировали. Потом поговорить с Леной и отцом.
Но как? Когда?
Сейчас точно было не то время, учитывая, что здоровье обоих под гранью риска.
Я не понимал, что мне делать. И просто пока «замер».
Ника сидела рядом и поглаживала меня за плечо, проводила ладонью по спине, видимо думая, что таким образом она оказывает мне поддержку.
Но сейчас ее поглаживания были для меня невыносимы.






