ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Анатолий Иванович Дементьев известен в основном как автор многих охотничьих рассказов. В 1953 году Челябинское книжное издательство выпустило первый сборник А. И. Дементьева «По следу». В 1955 году — маленькую повесть для детей «Про двух медвежат», а потом «Охота пуще неволи» и «Сказки и рассказы». Совсем недавно, в 1962 году, был издан первый роман А. И. Дементьева «Прииск в тайге». Книга «Зелёный шум» возвращает читателя в излюбленный мир автора — зелёный мир природы родного Южноуралья. С любовью рассказывает Анатолий Иванович о многочисленных обитателях наших лесов, рек и полей. Кто бы ни взял в руки этот сборник, надеемся, что он прочтёт его с большим удовольствием и непременной пользой для себя.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

У одних клетки с певчими птицами, у других корзинки или ящики с голубями, третьи торгуют конопляным семенем, разным зерном. Здесь можно купить не только кролика, но и собаку, и даже… кошку. Покупатели и продавцы люди самые разные: старики — страстные птицеловы и голубятники, молодые парни, но больше всего мальчишек. Как и на любом базаре, здесь тоже шумно, отовсюду несутся призывные выкрики продавцов, слышны шутки и смех.

Я попал в самый разгар: торговля всюду шла бойко. Прошёл раза два по рядам и, не найдя кроликов, остановился около старика с белой, слегка волнистой бородой, одетого в длинный заплатанный тулуп и армейского образца потёртую шапку. Он сидел на опрокинутом железном ведре, покуривая козью ножку. Передним высилась пирамида из поставленных одна на другую клеток с певчими птицами. Свой товар старик привёз издалека, на что указывала запряжённая в розвальни заиндевевшая лошадь, понуро стоявшая у забора. Птицелов держался с достоинством, с покупателями разговаривал неторопливо, а на мальчишек не обращал внимания.

Я придвинулся ближе, желая получше рассмотреть его товар. Нахохлившись, сидели печальные малиновогрудые снегири. Серо-зелёные клесты, задумчиво посвистывая, лазили по тесной клетке, цепляясь изогнутыми клювами за проволочные прутья, словно испытывая их прочность. Красавцы-щеглы и скромные серенькие чечётки в красных шапочках сидели спокойно, поджав тоненькие ножки. Зато синицы, не зная отдыха, прыгали с жёрдочки на жёрдочку, громко пищали, бились о прутья.

Покупателей было хоть отбавляй. То и дело слышалось:

— Дедушка, сколько стоит щегол? Вот тот, с лысинкой.

— Рубль, — мельком взглянув на вопрошавшего, отвечал старый птицелов.

— Мне бы чечёток парочку.

— Тридцать копеек за пару. Выбирай любых.

— Дедушка, а клесты тоже поют? — какой-то мальчуган, шмыгая посиневшим носом, присел у клетки с редкими птицами.

— Сам запоёшь, когда мать ремнём тебя вытянет. А клесты подпевать станут.

Смех, невнятное бормотание обиженного покупателя, оценивающие реплики знатоков.

А крылатые невольники, сверкая нарядным оперением в скупых лучах зимнего солнца, бились в тесных клетках, кричали на разные голоса, дрались из-за корма. Мне подумалось: вот ещё недавно им принадлежал огромный мир — все леса и поля, а теперь он ограничен проволочными прутьями клеток. Многие из этих птиц обречены до конца своих дней прыгать по жёрдочкам, поглядывая через стекло окна на сияющее солнце и голубое небо.

Я вспомнил своего деда — Ивана Дмитриевича, страстного любителя и большого знатока певчих птиц. Дед мой не покупал птиц на базаре. Он ловил их в лесу и на старом кладбище. Этой своеобразной охотой старик занимался увлечённо, отдавая ей всё свободное время.