Научные работники наших заповедников, биологических станций и охотничьих хозяйств регулярно проводят кольцевание различных пород птиц и выпускают их на волю. А потом в Бюро кольцевания начинают поступать сообщения из разных районов страны и других государств: убита, поймана или найдена погибшей такая-то окольцованная птица, в такое-то время, в такой-то местности, номер и серия кольца такие-то. Вот и всё. Но эти сведения помогают учёным выяснить многие важные вопросы: где останавливаются на гнездование птицы, где они зимуют, какими путями летят весной и осенью и многое другое. С каждым годом птиц кольцуют всё больше и у нас, и за рубежом: десятками, сотнями тысяч. Недавно из одной статьи я узнал, что кольца «изобрёл» датчанин Мартинсон в 1899 году. Серебряными кольцами он «обручил» аистов, прилетевших на крышу его дома. Теперь кольца делают из алюминия.
…Дома я снимаю с лапки селезня кольцо, осторожно обмываю его в тёплой воде и с помощью сильной лупы начинаю изучать надпись. Аккуратно переписываю на бумагу букву за буквой. И вот что получается: «Wadarasa… 43… Dhar…». Безуспешно пытаюсь расшифровать написанное с помощью словарей и, устав от этого занятия, принимаю единственно правильное решение: письмо с кольцом надо послать в Москву, в Бюро кольцевания птиц. Там-то сумеют прочесть надпись, там опытные люди.
Проходят дни. Мы получаем письма из Троицка и Воронежа, из Самарканда, Перми, из Ленинграда и Саратова. Только Москва молчит. Что же они там? Забыли?
Каждый раз, возвращаясь с работы, я спрашиваю:
— Нет ли письма из Москвы?
— Из Москвы? Нет. Твой товарищ прислал письмо из Иркутска. Из Волгограда пришла телеграмма от брата. У них родилась дочь.
— Очень хорошо, надо её окольцевать.
— Что?! — жена делает большие глаза.
И вот однажды…
— Тебе письмо. Из Москвы!
Жена улыбается. Я бегу в комнату. На столе голубой конверт. Обратный адрес: Москва, Бюро кольцевания птиц. Вскрыть конверт, извлечь сложенный вдвое листок тонкой бумаги — дело нескольких секунд. Сажусь на первый попавшийся стул и читаю. Научный сотрудник пишет, что в Индии, в городе Дар, было окольцовано двести уток различных пород. Одна из них и попала под мой выстрел.
Большой и трудный путь проделала широконоска, прежде чем попала к нам, на Южный Урал. Тысячи километров пролетела она над просторами Индии и Советского Союза. Селезень побывал и там, где стоят чудесные пагоды, дворцы, построенные тысячи лет назад, где на многие сотни километров тянутся таинственные джунгли, населенные диковинными зверями и птицами. Летел он над полями и лесами, над городами и сёлами нашей страны, видел грандиозные стройки, огни могучих гидростанций, летел над степями, преображёнными руками советских людей в плодородные нивы…
Я достаю фотографию селезня-широконоски.






