Том не стал ее уговаривать, он чувствовал, что она тщательно оберегает свою самостоятельность, — Доминик, как и он, казалась патологически неспособной к длительным отношениям. К тому же ему нравилось, что она где-то неподалеку.
За дверью слева помещался склад, в котором была старая, закрученная, как спираль, лестница; правая дверь вела непосредственно в кабинет. Кабинет был невелик, всего пятнадцать футов, почти все пространство занимал партнерский стол. В комнате было лишь одно окно, откуда открывался вид на крышу склада, под окном устроены книжные полки. Слева от входа стояли два удобных кресла, кожаная обивка с возрастом поблекла и стала мягкой. Самой удивительной была дальняя стена, где расположилась коллекция снятых с сейфов пластинок: Том собирал эти медные и железные таблички, снятые со старых сейфов; все они были разной формы и размера. Если учесть, каково было его прежнее занятие, такой выбор был вполне закономерен.
— Ну что, как шарады? — улыбаясь спросила Доминик, взглянув на пустые квадратики. — Успехи есть?
— Нет, — признался он, — ну вот это, например: «Половину слова вешают на окна, а второй половиной поляки человека называют». Семь букв. Бред какой-то. — Он раздраженно пожал плечами.
— Тюльпан, — сказала она после секундного размышления.
— Тюльпан, — медленно повторил Том. — Здорово! Тюль и пан.
— Ты только продолжай тренироваться, — вот увидишь, будешь такие задачки как орешки щелкать.
Том не захотел развивать тему.
— Так когда возвращается Арчи?
— Наверное, завтра.
— За последние несколько недель он уже второй раз укатил в Штаты. — Том нахмурился. — Неслабо для человека, который якобы ненавидит ездить за границу.
— А что он там делает?
— Неизвестно. Ты же знаешь, какой он. Вобьет себе что-то в башку, и тут уж его не остановишь. — Том пожал плечами. — Это все мне? — Он кивнул на газеты, которые она положила ему на стол.
— Хочу тебе кое-что показать.
Том достаточно хорошо знал Доминик, чтобы по голосу понять, что она очень обрадована, но она медлила, и он догадался, что у нее есть что-то на уме.
— Ну показывай, — подбодрил он ее.
— Понимаешь, это насчет Гарри.
— Гарри? — Том приподнялся, сердце у него в груди подпрыгнуло.
Гарри Ренуик. От одного упоминания этого имени у него свело челюсти. Гарри Ренуик, лучший друг его отца, Том знал его с детства. Гарри Ренуик. который был ему ближе родного отца. Гарри Ренуик, который жил двойной жизнью, его второе «я». Кассиус, притча во языцех, тайный вдохновитель безжалостного преступного синдиката, члены которого похищали произведения искусства, убивали и шантажировали людей по всему миру, невзирая на границы.






