ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Иоганн Вольфганг Гёте – поэт и писатель, мыслитель и философ, естествоиспытатель и государственный деятель. Его литературные творения – ярчайшие из жемчужин не только немецкой, но и всей мировой классической литературы. «Совершенно безразлично, в чем проявляется гениальность человека – в науке, в ведении войны и в управлении государством или в том, что он сочинил песню, – писал Гёте, – важно лишь одно: чтобы мысль, остроумное высказывание, деяние жили и были способны на дальнейшую жизнь». В сборник включены избранные стихотворения в классических переводах, поэма «Герман и Доротея», а также отрывки из трагедии «Фауст». Стихи Гёте, в основе которых зачастую лежат законы народной поэзии, отличаются глубиной мысли и философичностью содержания, с необычайной силой и яркостью раскрывают мир чувств. Поэзия Гёте, обогатившая немецкий язык и немецкое стихосложение новыми образами, словосочетаниями, рифмами и размерами, отнюдь не стала фактом истории литературы, она живет и дышит в сердцах почитателей гениального поэта. В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Несколько женщин, однако, сказали им строго на это:«Тише, дети: она отправится в город и многоВам принесет бисквитов, которые братец в то времяТам заказал, как нес аист его мимо пекарни.Скоро вернется она, неся золоченые свертки».Дети пустили ее, и Герман едва из объятийМог Доротею увлечь; но платки развевалися долго.

VIII

Мельпомена

Герман и доротея

Так шли оба они навстречу вечернему солнцу,Лик скрывавшему свой за грозными тучами, редкоТам или сям из-за дымки бросая пылающим взоромОсвещенье зловещее вдоль широкого поля.«Только бы буря, – Герман сказал, – не навеяла градаИли жестокого ливня на нашу чудную жатву!»Оба они любовались высокой и зыбкою рожью,С ними равной почти, невзирая на рост их высокий.Тут же к верному спутнику девушка речь обратила:«Добрый друг, кому я обязана счастьем впервые,Кровом покойным, когда изгнанники ждут непогоды,Прежде всего скажите и нрав родителей вашихМне откройте, которым служить я от сердца готова.Кто господина узнал, тот легче ему угождает,Приноровляясь к предметам важнейшим в глазах господинаИ на которые он все мысли свои обращает.Чем же, скажите, отцу и матери быть мне угодной?»Ей на речи такие юноша умный ответил:«Как, превосходная девушка, ты поступаешь разумно,Заблаговременно знать стараясь родителей нравы!Вот я целую жизнь отцу угодить не умею,Рано и поздно блюдя и поле, и наш виноградник,Матери я угождал – она мой труд оценяла;Так и ты превосходной ей девушкой будешь казаться,Если, как за своим добром, присмотришь за домом.Но отец не таков, и блеск наружный он любит.Добрая девушка, я бездушным могу показаться,При посторонней в отце открывая подобную слабость;Но, клянусь, что впервые эти смелые речиС языка, болтать непривычного, ныне слетели:Ты у меня пробуждать доверчивость в сердце умеешь.Добрый отец мой любит прикрасы известные в жизни,Внешних знаков любви и почтенья к себе ожидает:Он способен остаться довольным и худшим слугою,Лишь бы тот понял его, а лучшим быть недовольным».Радостно на это она отвечала, удвоивСкорость легких шагов по тропинке, почти потемневшей:«Право, я надеюсь обоим быть им угод

ной.Матушки вашей нрав моему совершенно подобен,А наружный-то вид для меня с малолетства не новость:Франки, наши соседи, ценили в прежнее времяВежливость выше всего. Дворянин, гражданин и рабочийЕю владел и ее развивал в своих приближенных.Так потом завелось и у наших немцев, что детиПо утрам приходили к родителям, ручки целуяДа приседая, и чинно затем весь день провожали.Всем, чему учена, к чему с малолетства привыкла,Всем, чем сердце полно, старику угождать я готова.Но кто скажет мне: как должна поступать я с тобою,Будущим господином и сыном единственным в доме?»Так говорила она, и к груше они подходили.Полный месяц сиял так чудно с вечернего неба.