ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Иоганн Вольфганг Гёте – поэт и писатель, мыслитель и философ, естествоиспытатель и государственный деятель. Его литературные творения – ярчайшие из жемчужин не только немецкой, но и всей мировой классической литературы. «Совершенно безразлично, в чем проявляется гениальность человека – в науке, в ведении войны и в управлении государством или в том, что он сочинил песню, – писал Гёте, – важно лишь одно: чтобы мысль, остроумное высказывание, деяние жили и были способны на дальнейшую жизнь». В сборник включены избранные стихотворения в классических переводах, поэма «Герман и Доротея», а также отрывки из трагедии «Фауст». Стихи Гёте, в основе которых зачастую лежат законы народной поэзии, отличаются глубиной мысли и философичностью содержания, с необычайной силой и яркостью раскрывают мир чувств. Поэзия Гёте, обогатившая немецкий язык и немецкое стихосложение новыми образами, словосочетаниями, рифмами и размерами, отнюдь не стала фактом истории литературы, она живет и дышит в сердцах почитателей гениального поэта. В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Если тебя привлекут иное жилище и связи,Будь благодарна судьбе за то, что она посылает,Добрым добром воздавай, а любящим – чистой любовью,Но, повсюду в дорогу готовая легкой стопою,Чтоб в глубокое горе не впасть вторичной утраты,Каждым днем дорожи; но жизнь не выше другогоБлага считай и цени, – обманчиво каждое благо».Так сказал он – и мне никогда с той поры не являлся.Все утратя, я тысячу раз эту речь вспоминалаИ теперь вспоминаю, когда любовь мне готовитЧудный удел, и надежда врата предо мной отверзает.О, прости мне, мой друг, что, твою даже чувствуя руку,Я дрожу. Мореходцу, вошедшему в пристань, невольноКажется, будто твердыня земли колеблется тоже».Так сказала она и вместе кольца надела.Ей на это жених отвечал в благородном волненьи:«Тем прочней, Доротея, да будет при общем смятеньиНаш союз. Мы будем друг друга держатьсяКрепко и так же крепко стоять за наши владенья.Тот, кто в смутное время сам колеблется духом,Зло умножает и средства ему дает разрастаться;Кто же незыблем в душе, тот собственный мир созидает.Немцам вовсе нейдет волнение страшной тревогиРаспространять, а самим и туда и сюда подаваться:Это наше должны мы сказать и поддерживать слово.И поныне еще превозносят решимость народов,Бога, законы, родителей, жен и детей защищавших,Если даже они, сражаясь с отвагою, пали.Ты моя – и мое отныне моим стало дважды.Не с тоскою и страхом беречь и блюсти его стану,Но с отвагой и силой. И если б теперь неприятель,Или вперед нам грозил, сама снаряди меня в битву:Буду я знать, что ты блюдешь за родительским домом.О, я смело в ту пору грудью врагов повстречаю!И если б каждый думал, как я, то сила б воссталаПротив силы и мир нас всех обрадовал вскоре».

Из «Фауста»

Посвящение

Вы вновь со мной, туманные виденья,

Мне в юности мелькнувшие давно…

Вас удержу ль во власти вдохновенья?

Былым ли снам явиться вновь дано?

Из сумрака, из тьмы полузабвенья

Восстали вы… О, будь, что суждено!

Как в юности, ваш вид мне грудь волнует,

И дух мой снова чары ваши чует.

Вы принесли с собой воспоминанье

Веселых дней и милых теней рой;

Воскресло вновь забытое сказанье

Любви и дружбы первой предо мной;

Все вспомнилось: и прежнее страданье,

И жизни бег запутанной чредой,

И образы друзей, из жизни юной

Исторгнутых, обманутых фортуной.

Кому я пел когда-то, вдохновенный,

Тем песнь моя – увы! – уж не слышна…

Кружок друзей рассеян по вселенной,

Их отклик смолк, прошли те времена.

Я чужд толпе со скорбью, мне священной,

Мне самая хвала ее страшна,

А те, кому моя звучала лира,

Кто жив еще, – рассеяны средь мира.