Если тебя привлекут иное жилище и связи,Будь благодарна судьбе за то, что она посылает,Добрым добром воздавай, а любящим – чистой любовью,Но, повсюду в дорогу готовая легкой стопою,Чтоб в глубокое горе не впасть вторичной утраты,Каждым днем дорожи; но жизнь не выше другогоБлага считай и цени, – обманчиво каждое благо».Так сказал он – и мне никогда с той поры не являлся.Все утратя, я тысячу раз эту речь вспоминалаИ теперь вспоминаю, когда любовь мне готовитЧудный удел, и надежда врата предо мной отверзает.О, прости мне, мой друг, что, твою даже чувствуя руку,Я дрожу. Мореходцу, вошедшему в пристань, невольноКажется, будто твердыня земли колеблется тоже».Так сказала она и вместе кольца надела.Ей на это жених отвечал в благородном волненьи:«Тем прочней, Доротея, да будет при общем смятеньиНаш союз. Мы будем друг друга держатьсяКрепко и так же крепко стоять за наши владенья.Тот, кто в смутное время сам колеблется духом,Зло умножает и средства ему дает разрастаться;Кто же незыблем в душе, тот собственный мир созидает.Немцам вовсе нейдет волнение страшной тревогиРаспространять, а самим и туда и сюда подаваться:Это наше должны мы сказать и поддерживать слово.И поныне еще превозносят решимость народов,Бога, законы, родителей, жен и детей защищавших,Если даже они, сражаясь с отвагою, пали.Ты моя – и мое отныне моим стало дважды.Не с тоскою и страхом беречь и блюсти его стану,Но с отвагой и силой. И если б теперь неприятель,Или вперед нам грозил, сама снаряди меня в битву:Буду я знать, что ты блюдешь за родительским домом.О, я смело в ту пору грудью врагов повстречаю!И если б каждый думал, как я, то сила б воссталаПротив силы и мир нас всех обрадовал вскоре».
Из «Фауста»
Посвящение
Вы вновь со мной, туманные виденья,
Мне в юности мелькнувшие давно…
Вас удержу ль во власти вдохновенья?
Былым ли снам явиться вновь дано?
Из сумрака, из тьмы полузабвенья
Восстали вы… О, будь, что суждено!
Как в юности, ваш вид мне грудь волнует,
И дух мой снова чары ваши чует.
Вы принесли с собой воспоминанье
Веселых дней и милых теней рой;
Воскресло вновь забытое сказанье
Любви и дружбы первой предо мной;
Все вспомнилось: и прежнее страданье,
И жизни бег запутанной чредой,
И образы друзей, из жизни юной
Исторгнутых, обманутых фортуной.
Кому я пел когда-то, вдохновенный,
Тем песнь моя – увы! – уж не слышна…
Кружок друзей рассеян по вселенной,
Их отклик смолк, прошли те времена.
Я чужд толпе со скорбью, мне священной,
Мне самая хвала ее страшна,
А те, кому моя звучала лира,
Кто жив еще, – рассеяны средь мира.






