Девушка вышла вперед, в умиленьи отцу поклониласьИ, целуя руку, которую он не давал ей,Так сказала: «Прошу извинить при моем изумленьиПрежние слезы печали и эти слезы восторга.О, простите мне первое чувство, простите и это,Дайте мне только сперва привыкнуть к новому счастью.Первая пусть неприятность, внесенная мною, смущенной,Будет последней. К чему обязалась служанка усердно, —Вам с любовью услуживать, – дочь исполнить готова».И отец ее тотчас же обнял, слезы скрывая.Мать подошла и ее целовала от чистого сердца.Взявшись за руки, обе женщины плакали молча.Добрый, умный пастор сперва отцовскую рукуВзял поспешно и снял кольцо обручальное с пальца(Только не вдруг: оно на округлом суставе держалось),После у матери снял кольцо и, детей обручая,Так сказал: «Вторично да будут назначены кольцаЭти союз закрепить, во всем походящий на старый.Юноша проникнут к девушке страстью глубокой,Девушка нам говорит, что и юноша мил ей не меньше.Так обручаю вас здесь и в грядущем благословляю».Кланяться тотчас стал сосед, всех благ пожелавши;Но как только пастор кольцо золотое на палецДевушки стал надевать, изумлен, увидал он другое,То, которое Герман еще у колодца заметил.И пастор обратился с шуточно-дружеской речью:«Как, вторично ты обручаешься? Только бы первыйТвой жених к алтарю не пришел с возбраня
ющим словом».Но она отвечала: «О, пусть мне дозволят минутуВоспоминаньям отдать: их стоит добрый, которыйДал мне, прощаясь, кольцо и сам не вернулся в отчизну.Все он предвидел, когда, желаньем свободы и жаждойПодвигов при новом порядке он вызван невольноБыл в Париж, где его темница и смерть ожидали.«Друг мой, – сказал он, – прости. Я иду, потому что на светеВсе, как кажется мне, уничтожены прочные связи:Основные законы сильнейших держав ниспровергли,От старинных владельцев отторгнуто их достоянье,Дружба от дружбы: так пусть и любовь расстается с любовью.Здесь я тебя покидаю; а где мы снова сойдемся —Кто может знать? Разговор наш может быть и последним.Как справедливо твердят, человек на земле только странник.Более странником стал теперь, чем когда-либо, каждый:Земли стали не наши, сокровища все переходят,Золото и серебро чекан заветный теряют,Плавясь. Все в движеньи, как будто бы мирозданьеХочет, в прежний хаос разложась, опять воссоздаться.Сердце свое ты храни для меня, и, если сойдемсяМы на развалинах мира, тогда обновленными будемСуществами, которым судьба не предпишет закона.Может ли что оковать пережившего наши утраты?Если же нам никогда не удастся избегнуть напастиИ с восторгом принять друг друга в объятия снова,О, тогда сохрани в душе мой трепетный образ,Чтоб равно быть готовой принять и счастье, и горе.






