ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Государственное Издательство ДЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Министерства Просвещения РСФСР Москва 1956 Рисунки Р. Гершаника Выстрел Бениамин Ивантер Государственное Издательство ДЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Министерства Просвещения РСФСР Москва 1956 Рисунки Р. Гершаника Бениамин ИВАНТЕР ВЫСТРЕЛ Повести и рассказы ОБ АВТОРЕ ЭТОЙ КНИГИ Ивантера мы, его товарищи и сверстники, помним, как молодого талантливого советского журналиста, как писателя — автора книг для детей, и, главное, как редактора журнала «Пионер». Это было довольно давно, так что читатели «Пионера», который редактировал Б. А. Ивантер, может быть, стали уже отцами теперешних читателей журнала. Но поэтому и следует теперь рассказать ребятам о Б. А. Ивантере — верном сыне Коммунистической партии, товарище и друге пионеров, замечательном работнике детской литературы. Б. Ивантер принадлежал к тому поколению советских людей, отрочество и юность которых, начало их сознательной жизни совпало с началом новой, революционной эпохи. Великая Октябрьская социалистическая революция призвала его в ряды своих бойцов, определила его путь, его судьбу. Он родился в один год с Аркадием Гайдаром (в 1904 году), и, хотя они были разные люди, дорога, по которой они вступали в жизнь, была одна, общая, и привела она их к одному общему делу, и каждый из них по-своему потрудился для советских детей и внес свой вклад в создание новой, советской детской литературы. И оба они, как верные солдаты революции, в годы Великой Отечественной войны отдали свою жизнь за свобо

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А потом, когда мы расходились, как-то само собой вышло так, что я провожал Таню Готфрид. Нам было по дороге. В небе висел узенький, тоненький серпик луны, и звезд было бесконечное количество. Мы шли молча. Потом я стал читать стихотворение, которое написал неделю назад. Мне оно казалось очень хорошим.

В синий бархат неба

Вплавлено золото звезд...

Так оно начиналось. Я дочитал до конца, и Таня Готфрид все время слушала меня очень внимательно. Когда я кончил, она взяла меня под руку, и мы пошли дальше. На улицах было пусто. По узенькому тротуару было неудобно идти вдвоем, но я шел рядом, боясь только, чтобы она не выдернула своей руки из моей. Я ее довел до дому. Около дома был сад, большой и тенистый. Мы пошли по дорожкам и так ходили долго, я не помню сколько. Было очень тихо, только слегка шелестели листья, изредка трещали какие-то кузнечики, хрустели веточки под ногами. У меня онемела согнутая рука. Когда стало совсем поздно, Таня Готфрид довела меня до калитки, потом вдруг обняла, поцеловала в щеку и убежала домой.

Утром мы уезжали. Кроме винтовок и подсумков, у нас не было ничего военного. Но мы уже чувствовали себя настоящими красноармейцами. Мы стояли в сквере перед вокзалом, ожидая, пока подадут состав. Красноармейскими ногами мы мяли чахлую городскую травку. Винтовки наши стояли в козлах, скрепленные, как полагается, веревочным колечком.

Я лежал на траве, грыз былинку и думал о вчерашнем. Ко мне подошел Ульст и сказал:

— Иди, Борис, родители пришли.

Я вскочил и хотел было взять винтовку, чтобы показаться в военном виде, но я не знал, как вытащить ее, не развалив козел.

Мама, папа и девочки стояли у ограды сквера. Мама улыбалась, но я подумал, глядя на ее лицо, что она, должно быть, только что плакала.

Я был, конечно, рад, что они пришли, но побаивался, как бы они не догадались сказать командиру, сколько лет мне на самом деле. Меня бы тогда, как Леньку Тираспольского, выставили в два счета.

Отец отвел меня в сторону и стал уговаривать, чтобы я остался и не уезжал. Я смотрел мимо него п молчал. Он увидел, что меня не уговоришь, и тоже замолчал.

Девочки держались за мамино платье и смотрели на меня серьезными глазами. Я уж не знал, что и делать.

— Становись! — раздалась команда.

Я стал прощаться. Мама обняла меня, и я почувствовал на щеке ее слезу.

— Ну, ну, не обращай внимания, Боря, это так, — ска-

зала она, вытирая ладонью глаза. — Иди, иди, там уже тебя зовут.

Я стал в строй и все чувствовал на себе мамин взгляд. Потом раздалась команда, и мы пошли.

X

В теплушке на свежевыструганных, пахнущих сосной нарах, положив винтовки рядом с собой, сидели и лежали мои новые товарищи, совсем молодые, как я, и старые, не знавшие другой жизни, кроме солдатской, с самого четырнадцатого года.

Старые солдаты были хорошие люди.