ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Государственное Издательство ДЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Министерства Просвещения РСФСР Москва 1956 Рисунки Р. Гершаника Выстрел Бениамин Ивантер Государственное Издательство ДЕТСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ Министерства Просвещения РСФСР Москва 1956 Рисунки Р. Гершаника Бениамин ИВАНТЕР ВЫСТРЕЛ Повести и рассказы ОБ АВТОРЕ ЭТОЙ КНИГИ Ивантера мы, его товарищи и сверстники, помним, как молодого талантливого советского журналиста, как писателя — автора книг для детей, и, главное, как редактора журнала «Пионер». Это было довольно давно, так что читатели «Пионера», который редактировал Б. А. Ивантер, может быть, стали уже отцами теперешних читателей журнала. Но поэтому и следует теперь рассказать ребятам о Б. А. Ивантере — верном сыне Коммунистической партии, товарище и друге пионеров, замечательном работнике детской литературы. Б. Ивантер принадлежал к тому поколению советских людей, отрочество и юность которых, начало их сознательной жизни совпало с началом новой, революционной эпохи. Великая Октябрьская социалистическая революция призвала его в ряды своих бойцов, определила его путь, его судьбу. Он родился в один год с Аркадием Гайдаром (в 1904 году), и, хотя они были разные люди, дорога, по которой они вступали в жизнь, была одна, общая, и привела она их к одному общему делу, и каждый из них по-своему потрудился для советских детей и внес свой вклад в создание новой, советской детской литературы. И оба они, как верные солдаты революции, в годы Великой Отечественной войны отдали свою жизнь за свобо

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пароход наш выглядел грозно — все пассажиры с винтовками, — но плавание было мирное. Когда мне надоедало смотреть на берега, я подходил к решетке над машинным отделением. Внизу двигала металлическими локтями машина. Я подолгу глядел вниз. Оттуда несло теплом, а на палубе свистел осенний ветер.

Как-то раз я так задумался, что почувствовал себя маленьким мальчишкой, и будто даже мама где-то близко. Потом очнулся — никакой мамы нет, я взрослый, самостоятельный, и что ждет меня завтра, неизвестно.

А назавтра мы приехали в город Кременчуг, и я вдруг вспомнил, что здесь, в Кременчуге, живет товарищ, с которым я просидел два года на одной парте. Полгода едва прошло с тех пор, как мы расстались, а казалось, что было черт знает как давно.

Давид Кирзнер был бы первым учеником в классе, если бы согласился писать по субботам. Он был из такой набожной еврейской семьи, что по субботам не писал. Смешно! В гимназию ходит, а если письменная — не пишет. Сидит на парте, сложив руки, и смотрит на других. Ничего с ним нельзя было поделать.

В классе над ним издевались и ребята и учителя. Он все терпел и только виновато улыбался. Этой улыбкой он выводил меня из себя.

Давид был высокий, с большой головой на тонкой шее, с большим лбом, обтянутым гладкой желтоватой кожей. И сам он был желтый и такой худой, что, кажется, стукнешь посильней — переломится.

Я был маленький, самый маленький в классе, и не бог весть какой сильный, но мне приходилось всегда его защищать.

А какой он был математик! По субботам он решал самые сложные задачи в уме, не притрагиваясь ни к перу, ни к мелу. Мы относились друг к другу неплохо и сдружились бы еще тесней, если бы меня не раздражало то, что он не умел, а главное, не хотел защищаться.

Теперь я вспомнил, что он живет здесь, в Кременчуге, и решил его отыскать.

Это было нетрудно. На задворках города я нашел маленький домишко, где жил Давид с отцом, с матерью, с братьями и сестрами. Я знал, что у него много братьев и сестер, но не думал, что так много. Они рассыпались по двору, когда в калитку вошел красноармеец с ружьем. Этот красноармеец был я.

Увидев меня, Давид опешил. Он даже не поздоровался, а только потер лоб рукой:

— Вельтман? Борис? Это ты? Как ты сюда попал?

— Мама, мама! — кричал кто-то из ребятишек во дворе. — К Давиду солдат пришел!

— Да что ты, в самом деле, смотришь на меня, как на сумасшедшего? На фронт еду, на пароходе, проездом.

— Ты — на фронт? Почему?

В комнату вошла его мать. Я ее не знал раньше. В городе, где мы учились, Давид жил у дяди.

— Давид, — сказала она, — почему ты не предложишь молодому человеку сесть?.. Садитесь, молодой человек... А матери не надо сказать, что это за гость с ружьем к тебе пришел?

Давид объяснил ей, кто я такой.

— Ой, извините, вы же совсем ребенок! — сказала мать.