ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Поляк, крещённый в православие, ушедший на фронт Первой мировой войны в юном возрасте. Красный командир, отличный кавалерист, умевший не только управлять войсками, но и первым броситься в самую гущу рубки. Варшава, Даурия, Монголия, Белоруссия и – ленинградская тюрьма НКВД на Шпалерной. Затем – кровавые бои на ярцевских высотах, трагедия в районе Вязьмы и Битва под Москвой. Его ценил Верховный главнокомандующий, уважали сослуживцы, любили женщины. Среди военачальников Великой Отечественной войны он выделялся не только полководческим даром, но и высочайшей человеческой культурой. Это был самый обаятельный маршал Сталина, что, впрочем, не мешало ему крушить врага в Сталинградском сражении и Курской битве, в Белоруссии, Померании и Восточной Пруссии. В книге, которая завершает трилогию биографий великих полководцев, сокрушивших германский вермахт, много ранее неизвестных сведений и документов, проливающих свет на спорные страницы истории, в том числе и на польский период биографии Рокоссовского. Автор сумел разглядеть в нём не только солдата и великого полководца, но и человека, и это, пожалуй, самое ценное в данной книге.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

“Полководцем номер один я всё-таки считаю Рокоссовского, – не раз говорил мне Голованов. – Ему принадлежит Белорусская операция, которую я считаю образцом, жемчужиной военного искусства. Она сильнее Сталинграда. А ведь с идеей Рокоссовского ни Жуков, ни Василевский не соглашались, один Сталин поддержал…” Жуков и Генеральный штаб были категорически против двух главных ударов и настаивали на одном – с плацдарма на Днепре в районе Рогачёва. Верховный тоже придерживался такого же мнения. По логике, вариант Рокоссовского половинил силы и средства, что казалось просто недопустимым при проведении такой крупномасштабной операции. “Если бы это предлагал не Рокоссовский, этот вариант при наличии таких оппонентов, как Сталин и Жуков, просто пропустили бы мимо ушей, – говорит Голованов, – в лучшем случае как необдуманное, в худшем – как безграмотное предложение”».

Генерал-лейтенант авиации Н. А. Захаров рассказывал о том, что, когда летом 1941 года Рокоссовский с 9-м механизированным корпусом попал в полуокружение в районе западнее Киева, осмотревшись и придя в себя, он начал контратаковать и бить противника. И вскоре телеграфировал в штаб фронта: разрешите атаковать в направлении Варшавы с конечной целью взять город приступом!

Легенда?

Красивая.

В Тимирязевке рядом с его палатой была палата, где лежал командующий 4-й ударной армией Северо-Западного фронта генерал Ерёменко. Он получил осколок при схожих обстоятельствах: его штаб отбомбили немецкие самолёты во время проведения Торопецко-Холмской операции. За ним ухаживала жена Нина Ивановна. Она-то потом и рассказала, какими прибыли из Новосибирска жена и дочь Рокоссовского. Они были истощены, чувствовалось, что долгое время недоедали. Юлия Петровна работала прачкой в одной из новосибирских тыловых госпиталей, потом при военкомате. Рокоссовский их подкармливал из своего генеральского пайка.

Из-под Сталинграда Рокоссовский пишет семье письмо: жив-здоров, чувствую себя хорошо, бьём немцев и… хозяйственного мыла достать не удалось… Видимо, Юлия Петровна попросила прислать кусочек-другой мыла. В Москве мыло было страшным дефицитом! Генерал, командующий армией – не достал… Не мог, не считал возможным пользоваться служебным положением в личных целях. А ведь были такие командармы, которые за собой возили корову, стадо овец, кур – чтобы на столе всегда были в достатке свежие продукты. Не говоря уже о таких мелочах, как «лишний» кусок хозяйственного, как его тогда называли,

солдатского

мыла.

Главный маршал авиации А. Е.