ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Действие романа о вампирах «Беги» разворачивается в двух временах: 2010-х годах и уже 2035-м – от момента, когда апокалиптические события замечали лишь немногие, к тем временам, когда оставшееся эволюционирующее общество отчаянно борется за свое выживание. Это общество претерпело раскол: одни превратились в послушный скот, другие осознали себя повстанцами, а третьи стали прятаться по лесам. Впрочем, существование в лесу лишь вопрос времени, очень скоро человеческому виду предстоит окончательно разделиться на два вида: отживших свое слабых трусов и утративших страх революционеров. Главная героиня на себе ощутила, как изменилось человечество, она страдает и борется, пытаясь осознать происходящие перемены в целом и себя как часть этих событий. Громко отрекаясь от желания помнить, любить, рефлексировать, она неизбежно нащупывает нравственный путь и смысл своего существования, казалось бы, в проигранной битве. «Кто такие вампиры – кара Господня или неизбежные условия эволюции вида?», «Почему так важно победить страх, чтобы продолжить жизнь на земле?», «Как спасти будущее, в котором мне уже нет места?» – такими вопросами задается Она, вступая в неравную схватку с другом детства, ставшим вампиром, – и схватке этой, разумеется, имя – любовь.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Знаю, знаю! Я обожаю Давида, не волнуйся! Ты нас одинаково любишь, скажи – одинаково?

Ее детское личико нахмурилось – она ждала ответ с серьезным лицом, и я знала, что ей движет не ревность. В ее чистом сердце неоткуда взяться этому чувству. Она искала подтверждения единства с ним, для нее было важно все, что объединяет их. Что бы это ни было, она с младенчества собирала полупрозрачные ниточки, из которых ткалась их общая судьба.

– Я люблю вас так, как никогда никого не любила. Я люблю не одинаково – а всегда вас двоих и не представляю одного без другого, – я поцеловала ее, убрала падающий на лоб льняной локон, и, взяв за руку, подняла со скамьи.

– Знаешь, где Давид? Отведи меня к нему.

Елочка побежала вперед вприпрыжку, дергая меня за руку, в легкой досаде от того, что я не успеваю вслед за ней. Подойдя к двери его комнаты, она неожиданно отпустила мою руку.

– Я не пойду, ладно? Знаешь, Давид какой-то странный сегодня. Я не понимаю его, и мне так грустно от этого…

Я отпустила ее, попросив найти Лобовского и передать, что буду ждать его в лазарете через час. Она поцеловала меня в щеку и убежала, как маленькая стройная лань, скрывшись между кустов и деревьев в дальнем конце сада. Некоторое время, я стояла у двери, не решаясь войти, прильнув пылающим лбом к ее белой, выкрашенной масляной краской поверхности. Затем приоткрыла ее и вошла в залитую солнцем комнату. Чукоча оторвал свою морду от могучих лап, навострил уши, посмотрел на меня и снова уткнулся носом в свою лежанку. Птицы в клетке что-то взволнованно зачирикали. Огромный рыжий кот спрыгнул откуда-то с верхней полки и подошел потереться о мои ноги. Давид сидел на полу, обхватив руками колени, прижавшись к ним лбом. Он даже не поднял головы на шум моих шагов.

Я подошла и села напротив, не зная, что ему сказать.

– Привет.

Он поднял на меня глаза – пронзительно синие сегодня, обведенные красной каймой от слез. Бледное осунувшееся лицо было словно вылеплено из воска, и лишь в тех местах, которыми он прижимался к ткани брюк, расплылись красные пятна.

– Давид, я достала то, что ты так хотел. Ты скоро сможешь выйти отсюда, ничего не опасаясь, ничем не рискуя. Ты сможешь уже очень скоро ввязаться в первую битву – все это уже почти случилось, слышишь?

– Я знаю, – тихо сказал он. – Я что-то вижу, Сона. Это невнятная полуявь, полусон, но этого достаточно, чтобы я понял, что будет дальше. Я знаю больше, чем ты думаешь, больше, чем можешь себе представить. Но я понимаю тебя… Лучше тебя самой. И это самое ужасное, что со мной происходило когда-либо.

– Мальчик мой! – я бросилась к его ногам и обняла его колени. Он опустил лицо в мои волосы, и так мы сидели. Долго, пока меня не начало мутить. Тогда я тяжело отползла от него и привалилась к стене. У обоих в глазах стояли слезы.