Этот был коренастый, пузатый, в очках с золотистой оправой и производил впечатление человека очень добродушного. Он взял меня за руку, подвел к кушетке в холле и, усевшись, жестом пригласил присоединиться.
– Видите ли, Софья, – начал он с доверительной интонацией, – я наблюдаю за вами второй день, и у меня создалось впечатление, что вы чувствуете себя здесь как в тюрьме. Я прав?
Почему-то, несмотря на все обаяние этого человека, в моей голове стучала одна-единственная мысль: «Не пались, ничего не говори ему о себе». Не знаю, откуда взялась эта фраза – как будто со стороны я осознавала всю ее нелепость в этой ситуации, но ничего не могла поделать с интуицией, которая просто вопила во мне об опасности. Я осторожно кивнула.
– Но наша больница вовсе не тюрьма, и мы никого не держим насильно, – доктор улыбнулся, а затем продолжил: – Поскольку вы отказываетесь сдавать на анализы кровь, мочу, сбежали с ЭКГ, я вынужден признать, что мы ничем не можем вам помочь. Но вот ваше поведение указывает на склонность к суициду. И я счел нужным вам напомнить, что совершенно не обязательно выходить отсюда в окно, в которое вы постоянно смотрите. Вы можете покинуть наше заведение через дверь и в любое время.
– В любое время? – недоверчиво переспросила я.
– Безусловно! Только, пожалуйста, сообщите вашему супругу, чтобы приехал за вами. Я должен убедиться, что вы покинете нас… в надежных руках, так сказать.
Я поблагодарила доктора и неуверенной походкой пошла в палату. В этот момент я действительно с полной отчетливостью ощутила себя психопаткой. От стыда у меня даже выступили на глазах слезы. Я вспоминала свои галлюцинации, судорожное метание из корпуса в корпус по этажам, вспоминала добрые глаза доктора. Мне ничего не оставалось, как признать – я сумасшедшая. Радовалась я только одному – что не буйная. В этом случае, можно рассчитывать, что Лева не сдаст меня в дурдом.
Я взяла в руки мобильный телефон и, как во сне, долго не могла сладить с цифрами – семизначный номер никак не хотел выстраиваться в памяти. Затем на том конце раздался голос мужа:
– Как ты, малыш?
– Лева, забери меня, пожалуйста. Я очень хочу домой.
Больше всего на свете я боялась, что он скажет, что только привез меня, что я капризничаю и должна сдать все анализы. Но он просто ответил:
– Собирайся, я буду через час.
Пока я его ждала, наверное, задремала. Потому что в том полусне-полуяви, куда я провалилась, мы оказались с мужем в разных временах. Как будто пласты времени под давлением неизвестного груза, обрушившегося на наш мир, сдвинулись. Как будто мы оказались на разъезжающихся полюсах действительности. Мир перестал быть одним целым, он разваливался по кускам, и каждый такой кусок становился отдельной вселенной.






