ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Действие романа о вампирах «Беги» разворачивается в двух временах: 2010-х годах и уже 2035-м – от момента, когда апокалиптические события замечали лишь немногие, к тем временам, когда оставшееся эволюционирующее общество отчаянно борется за свое выживание. Это общество претерпело раскол: одни превратились в послушный скот, другие осознали себя повстанцами, а третьи стали прятаться по лесам. Впрочем, существование в лесу лишь вопрос времени, очень скоро человеческому виду предстоит окончательно разделиться на два вида: отживших свое слабых трусов и утративших страх революционеров. Главная героиня на себе ощутила, как изменилось человечество, она страдает и борется, пытаясь осознать происходящие перемены в целом и себя как часть этих событий. Громко отрекаясь от желания помнить, любить, рефлексировать, она неизбежно нащупывает нравственный путь и смысл своего существования, казалось бы, в проигранной битве. «Кто такие вампиры – кара Господня или неизбежные условия эволюции вида?», «Почему так важно победить страх, чтобы продолжить жизнь на земле?», «Как спасти будущее, в котором мне уже нет места?» – такими вопросами задается Она, вступая в неравную схватку с другом детства, ставшим вампиром, – и схватке этой, разумеется, имя – любовь.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В прошлой жизни мне казалось, что животные лучше людей. В этой жизни за шелухой, наносными свойствами и качествами, приобретенными за несколько цивилизаций, я наконец увидела человека глубже. И если раньше великой эволюционной ошибкой я считала то, что человек встал на обе ноги, то теперь понимаю, что дело не в том, что он встал на обе ноги…

– А в том, что он встал обратно на четыре? – усмехнулся мой друг.

– Сила человека в его крови, она его – по праву рождения от света, а не от тьмы. Я увидела в человеке Бога на контрасте с вами…

Сева пожал плечами. Некоторое время он шел молча, втянув голову в широкие плечи, заложив руки в карманы, будто беззаботно поддевая попадающиеся под ноги камни. Тема Бога его явно угнетала.

– Хорошо, – мне хотелось вернуть его в диалог. – А если попытаться объяснить произошедшее не религией, а природными процессами? Если мы просто два вида в пищевой цепи… И что, если наша внутривидовая агрессия стала основной причиной исчезновения людей, а вы появились в тот момент, когда мы были наиболее уязвимы… всего лишь изменилось соотношение сил?

– Ты упускаешь важное – мы не живое. Мы не можем быть полноценной частью природы. Но и в духовном плане нам не хватает… важной опции, чтобы конкурировать с вами.

– Конкурировать? Да вы нас жрете как скот, Сева!

– Ну, вот гляди – тебя нет, – он остановился, и кончиками пальцев развернул к себе мой подбородок.

– Я тоже не живое, черт подери! – я отвернулась слишком резко, невольно опустив глаза. – Я умерла в тот день, когда вы взорвали Минатом, когда я потеряла мужа, Вальку, всех своих друзей и близких, когда от бессилия утратила способность чувствовать. Разве потерять способность чувствовать – не смерть?

– Нет, это перерождение. Формы существования могут меняться, Соня, – он погладил меня по щеке, потом обнял за плечи, и мы двинулись дальше по залитому солнцем бесконечному пустому проспекту. – Все эти «хуже», «лучше», «должно быть» в веках становятся бессмысленными. Вечность совершенно бесстрастна по отношению к любой форме, любой жизни, сущности и смыслу. Ты живое – ты всегда субъективна.

– Хорошо, а ты мертвое – ты объективен?

– В большей степени, чем ты. По крайней мере, я шире мыслю, большего хочу, но при этом меньше теряю. Тебе не кажется, что в моем существовании объективно больше преимуществ и перспектив? – теперь весело улыбался Сева, глядя на мое помрачневшее лицо.

Осмысливая услышанное, я шла, прижимаясь к стальному телу того, кто находился от меня по другую сторону светового потока, и не могла не признать, что, будучи необычным человеком, Сева переродился в необычного вампира. Ему не нравилось им быть. Он страдал, получив эту новую «жизнь», и тяготился ей.