Но что он хотел?! Что он хотел от обычного человека – от меня?!
День медленно катился к закату. Благодаря Севе мы бы ни за что не сбились в темноте с пути, но мне было откровенно плохо. Я никогда не умела здраво оценить свое физическое состояние, прибавляя себе в уме сил. Сейчас мне казалось смешным, что я, покусанная двумя вампирами, планировала поспать пять часов и пуститься в это путешествие самостоятельно, будто смоталась отдохнуть на море. Севе не приходило в голову, что я могу так быстро устать, поэтому мне пришлось попросить его об остановке. Мы решили отдохнуть до первых предрассветных часов в бывшем торговом центре «Ривьера». Для того чтобы остановиться там, нам не нужно было пересекать реку, а я знала, что для Севы это будет малоприятным путешествием, и оттягивала неприятный момент. К тому же я не могла не воспользоваться ситуацией и не потешить себя забытыми бытовыми радостями. Когда-то весь верхний этаж центра занимал магазин мебели с шоурумами, где были представлены великолепные интерьеры спален, кухонь, гостиных. Не будь со мной вампира, я бы не решилась даже заходить туда: слишком велики были шансы стать главным экспонатом этой выставки и лечь на обеденный стол аппетитным куском мяса. А вот с Севой можно было «поиграть в людей», проспать пару часов на настоящей кровати и, может, даже найти несколько не истлевших простыней. В общем, соблазн был велик, и это на фоне полного отсутствия причин, по которым мне следовало от него отказаться.
Мы зашли в полутемное мрачное здание торгового центра. Шаги не разливались звонким гулом под сводами величественных стен, потому что мрамор под ногами был покрыт, словно ковром, толстым слоем пыли. Поднимаясь по ступенькам на последний этаж, я вглядывалась в полутемные помещения магазинов, вызывая в себе смутные, но такие родные воспоминания. Вот мы идем с Левой, таком же торговом центре, залитом светом тысяч электрических ламп. Он целеустремленно двигается в сторону супермаркета, а я умышленно замедляюсь, тяну его за руку, заглядываю в многочисленные витрины. Словно ребенка, меня манят заколки, многоцветье платьев и обуви, кухонная утварь, шапочки, даже игрушки, мать их! Как плотно мы сидели на этом наркотике – культура потребления делала нас зависимыми от покупок, как тепло костра не отпускало наших предков из кольца дыма. Комфорт манил, гипнотизировал, порабощал. Мы продались всем нутром и с большим удовольствием – нам было уютно закрываться кредиткой от этого многомиллионного хора голосов, ненавидящих друг друга людей. Мы жили в иллюзии, но не осознавали иллюзорность своего быта. Мы не осознавали, что толком и не живем, потому что утратили необходимость и способность выживать.






