И, кажется, остались единственными, кто понимал, что здесь происходит.
— Кто тут главный? — рявкнул я.
Наполовину поседевший мужчина в очках и мятой рубашке под халатом повернулся в мою сторону. Остальные так и остались стоять, глядя на табло.
— Я… — очкарик попытался выпрямиться. — Вы кто?
— Тот кто не хочет, чтобы здесь все взлетело на воздух к чертям собачьим. Что с реактором?
— Температура растет. Давление в первом контуре уже уходит за пределы нормы. Стержни подняты, — потерянно проговрил инженер. — Заклинило. Мы пытались сбросить — механика мертва. Электрика тоже. Мы не можем остановить процесс.
— Это реально сделать вручную?
Инженер уставился на меня с таким видом, будто перед ним стоял не человек, а демон, явившийся прямиком из красной зоны реактора.
— Теоретически… Да, — проговорил он. — На практике… Это невозможно. Температура, радиация…
— Знаешь, друг, — я усмехнулся. — Я уже столько раз за последние две жизни делал невозможное, что… Пожалуй я попробую.
Инженер посмотрел на меня, как на идиота.
— Вы не вернетесь.
— Хорошо, — я кивнул. Времени на препирательства не оставалось. — Рассказывай, что нужно делать. И побыстрее.
— Хорошо. Слушайте…
Тревожная сирена, рвавшая воздух с того момента, как я вломился в диспетчерскую, продолжала бить по ушам. Я быстро шел по коридору, освещая тусклым лучом фонаря дорогу.
Так. Вот оно. Второй поворот направо. Кажется, я на верном пути.
С дверью я не церемонился — просто вбил ее вглубь коридора Молотом. Металл загрохотал, и в лицо ударил поток раскаленного воздуха.
Инженер прав. Обычный человек здесь бы не выжил.
Вот только я давно перестал быть обычным человеком.
Сектор доступа к активной зоне — спуск по лестнице, три пролета вниз, новая заклинившая дверь, новый Молот. От жара начало спирать дыхание, и, кажется, я даже чувствовал, как радиация танцует на коже, под которой уже наливались энеригей Конструкты.
Я справлюсь.
Дышать тяжело, воздух будто наполнен металлической стружкой. Горло дерет, волосы становятся дыбом. Больше энергии из Конструктов, больше Дара…
Осталось немного.
Наконец я вижу механизм. Несколько электродвигателей, сейчас бесполезных, рядом — допотопные, массивные штурвалы. Шесть штук. Что ж…
Я берусь за первый. Кожа ладоней шкворчит на раскаленном металле. Боль — невероятная, невыносимая для обычного человека. Я загоняю ее вглубь усилием воли.
Главное сейчас — не уронить стержень.
Механизм проворачивается со скрипом и скрежетом, который заглушает даже далекий вой сирены. Поворот… Еще поворот… Еще…
Есть.
Я буквально ощущаю, как первый из стержней становится на место.
Осталось всего пять.
Всего.
Я с усмешкой берусь за следующий штурвал.
У меня получится. Просто потому, что иначе нельзя.






