Он больше не пытался говорить. Слова закончились. Все.
Остались только мы двое.
Я активировал Саблю за миг до удара.
Морозов действовал молниеносно: плеть — яркая, длинная и гибкая, как кнут — сорвалась с его руки и метнулась ко мне атакующей змеей. Я отмахнулся, шагнул в сторону, слыша, как от удара где-то за спиной со стоном гнется металл. Старик снова рубанул Плетью, я принял ее на свой Щит, ушел в сторону и вложился в Молот.
Тележка с инструментами за спиной Морозова с грохотом улетела в стену, но сам он сумел уйти от удара и метнул в меня пучок Звездочек. Они пошли веером: горячие, жгучие, как раскаленные шипы. Щит! Сработал почти на инстинкте — купол энергии ловил заряд за зарядом, пока я сокращал дистанцию.
Мы встретились Сабля в Саблю, удар в удар. Я отбил элемент, отвел в сторону, пытаясь дотянуться до горла, и в этот момент Морозов ударил огнем. Не элементом, чистой Силой. Волна смертоносного жара едва не сбила меня с ног, в лицо будто плеснули раскаленным битумом. Мой Щит прогнулся, и я, зашипев от боли, рухнул на пол.
Надо мной тут же взметнулась Плеть, я откатился в сторону, чувствуя, как элемент режет металл в считанных милиметрах от меня, сгруппировался и взвился на ноги, вкладывая все силы в урда — самый обычный апперкот. Мой кулак с хрустом врезался в нижнюю челюсть Морозова, старика аж приподняло над полом, и он со всего маху тяжело упал на спину.
Молодость — пусть и вторая — все же победила. Я встал, и уже без особой спешки шагнул к поверженному врагу.
— Ты хотел разделить участь сына — и я дарю тебе такую возможность, — глухо проговорил я.
Левой рукой я схватил старика за волосы, а правой снова активировал Саблю. В последний момент я увидел в его глазах что-то похожее на удовлетворение — а потом все кончилось.
Сабля описала полукруг и врезалась под дряблый подбородок. Чисто. Без крови. Без крика.
Все закончилось.
Я погасил элемент, и выдохнул. В ушах билась тишина. И, кажется, сейчас она была гораздо громче пульсации реактора. А самое страшное — я не чувствовал. Абсолютно ничего.
Старик сделал свой выбор. А я просто выполнил свою работу. И теперь оставалось только довести ее до конца… Пока не стало слишком поздно.
Дверь в диспетчерскую слетела с петель, с грохотом врезавшись в стену. Двое с автоматами, бросившихся навстречу, умерли почти мгновенно — как и все те, кого я встретил по дороге сюда. Сейчас я не был Серым Генералом, не был бойцом Особой роты, не был даже Владимиром Острогорским — осталась только функция со всего одной задачей.
И я должен был выполнить ее, во что бы то ни стало.
К стене жались несколько человек в белых халатах. Растрепанные волосы, в глазах — страх и отчаяние. Они даже не обратили на меня внимания — смотрели только на многочисленные индикаторы на стене….






