Многие его видели, но кто слышал его дыхание, тот уже не мог жить дальше: того находили разодранным и изгрызанным и не смели трогать, пока сам Ягут не докончит своей трапезы. Когда химиары хотели милости, они приносили ребенка поближе к тростникам и бог всегда принимал их жертву.
– Пока берет, это хорошо, – говорили химиары. – Это очень хорошо!
Но вот один раз ночью Ягут не принял жертвы. Он прошел мимо плачущего ребенка и, медленно переступая тяжелыми лапами, поднялся в горы и скрылся. За ним шла его огромная тень и была видна, когда его уже не было.
– Ягут ушел! Его источник замутился песком, и он ушел в прекрасную страну! Он может там жить, он ведь не химиар!
– А чем будет он там питаться? – говорили надеющиеся. – Дадут ли ему враги его часть как богу?
– А мало разве у них усталых рабов-химиаров? Усталых бросают со стены!
Вскоре после Ягута ушли псиллы.
Они поднялись вдруг, как бешеные, всем народом своим. Впереди гнали испуганный скот, женщины и дети на тощих голодных верблюдах, и все, кто мог держать копье, или лук, или пращу, были вооружены.
С громким боевым гиканьем помчались они, но не в горы к прекрасной стране, а прямо к солнцу, в сердце пустыни, навстречу горячему ветру. Впереди на белом верблюде лежала их царица и длинным копьем целила в солнце и кричала проклятья. А воины отвечали ей.
– Смерть солнцу! – кричали они.
– Смерть горячему ветру!
– Да погибнет!
И уже долго после того, как скрылись они и улеглась за ними золотая пыль, шуршал и зыбился горячий песок – это ползли за псиллами заклятые змеи.
Много дней влезали химиары на возвышенное место и смотрели на путь ушедших, и многие дни не призывали они того, который «один слышит».
– Почему он еще ходит по небу?
– Псиллы еще не дошли до сердца пустыни! А когда дойдут…
Прошло еще много дней. Видели с возвышенного места, как спустились с неба черные руки и как протянула пустыня им навстречу свои руки, как схватились они и долго кружились в вихревой пляске.
– Они победили!
Жалобно блеяли стада, отказываясь от выжженной солнцем травы, и гибли люди. Тогда подошли химиары к шатру вождя своего.
Вождь Симдан укрывал их от горячего ветра много десятков лет и давно ослеп от света и пыли. Он лежал в своем шатре на вытертой бараньей шкуре и держал в руках последний мех с остатками молока.
Химиары сказали вождю Симдану:
– Вот гибнут стада наши и дети! И как будет дальше – не знаем! Веди нас за горы Неджада к прекрасной стране. Посыплем головы прахом чужой земли и подползем на руках к стенам города, и будем лобызать дорогу у медных ворот и вопить, чтобы взяли нас рабами, и будем служить счастливым.
Но не повернул Симдан головы и не ответил ни слова. Он знал, что придут они еще и еще раз.
Ушли химиары.






