Руки и ноги остервенело работали, но зачем — этого я не знал…
Что я вообще делаю? Где я?
Комариный писк в ушах перерос в оглушительный вой, чернота вокруг осветилась фейерверком в глазах, вдруг посерела, посветлела и… я вынырнул, ощутил это лишь на инстинктах, пока тонущий в углекислоте мозг медленно крошился внутри черепа, сделал несколько жадных глотков воздуха и… осознал себя достаточно, чтобы придушенно заорать, подзывая идущую мимо длинную лодку.
Загорелые до черноты полуголые парни среагировали мгновенно и оказались рядом в считанные секунды. Крепкие руки работяг выдернули меня наверх и, сжимая что-то в кулаке, я рухнул на дно лодки. Глянул на ладонь, увидел обмотавшую её веревку, вспомнил и захрипел, тыча ей в склонившиеся надо мной лица. Те вроде поняли, сдернули веревку, начали быстро выбирать из воды в четыре руки, пока я с хрипами трясся на дне лодки под лучами палящего солнца.
Изумленные вопли… и в лодку одно за другим валятся три привязанных к веревке мертвых тела. С хрипом поднявшись, я с размаху бью ближайшее по щеке. Мотнувшаяся на шее голова ударилась о скамью, а я навалился на труп сверху, надавил на грудь… и меня оттолкнули в сторону. Сверкнули навахи, веревки за секунды были разрезаны, тела встряхнуты, вялые рты разжаты, животы вдавлены и… наружу хлынула вода.
Усевшись, я пытался понять, сколько мы пробыли без кислорода, но мозг буксовал. Похоже, этого я не узнаю никогда…
Но помню, как добравшись до очередного тупика, когда Шейна вылезла из сдохшего Клоуна и упала на пол, я понял, что это финал нашего путешествия. И дальше либо вверх — либо в смерть. Смотать с экза веревку, связать всех, проорать по два раза что им следует делать, когда внутрь хлынет вода, я сбросил с себя все оружие, отжал запоры на перекошенной двери, с сочащейся из косяка водой и… выбил ее, позволяя океану зайти в гости. Терять нам было уже нечего — уловка с маяком сбила их со следа ненадолго, что позволило нам оторваться, вот только все доступные маршруты схлопнулись до единственного возможного и все превратилось в забег почти по прямой…
Первой закашляла златовласка, скорчившись на дне лодки, хрипя, пуча глаза и блюя. Следующим «завелся» декламатор. А Шейна… она просто лежала, глядя мертвыми глазами на меня.
Дерьмо…
Поднявшись, я оттолкнул выпрямившегося лодочника, рухнул рядом с тупой девкой и, встряхнув её как половую тряпку, бросил на край борта животом, навалился сверху. И еще раз. Из открытого рта хлынула струя воды, потом еще одна. Мне кинулись помогать, уложив ее опять на дно и повторив все реанимационно-сексуальные мероприятия с самого начала: вытягивание языка, нажимное лапанье сисек, слюнявые лобзания и наконец-то послышался ее хриплый кашель.






