ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В 110-летний юбилей Тунгусского феномена выкладываю давным-давно написанную книгу. Найдёныш Павел Комарницкий В 110-летний юбилей Тунгусского феномена выкладываю давным-давно написанную книгу. Павел Сергеевич Комарницкий Найдёныш В память о А и Б Стругацких и их замечательном творении «Малыш» Пролог Солнечный свет с трудом пробивался сквозь окошко, не мытое невесть сколько и вдобавок заклеенное крест-накрест широкими полосами газеты, посаженными на клейстер, побуревший от времени. Там, снаружи, солнце ликовало, щедро даря миру потоки золотых лучей. Но это там… на воле… Вот уже и апрель. Конец зиме. А войне ни конца, ни края не видно. — Пиииить… Иван Еремеев вздохнул, нашарил кружку, стоявшую у изголовья. Зачерпнув из бака стоялой, муторной на вкус воды, поднёс к губам бредящего. Вздрогнув, тот принялся жадно глотать. Худой, как скелет… Доходит товарищ, похоже. Оно и немудрено. Это вот ему, сержанту Еремееву, отчасти свезло… на какое-то время, да. Отсюда, из лагерного тифозного «блока», в рабочий барак возвращаются в виде исключения. А как правило, дорожка прямая в противотанковый ров, аккурат за «колючкой». — Ещё? — Нет… спасибо… Иван со стуком поставил на место пустую кружку. — Ты… кто? Еремеев хмыкнул. — Да примерно как и ты, браток. Никто. Номер вот… — он ткнул пальцем в нашитую на груди полоску ткани, на которой несмываемой чёрной краской был намалёван номер. — Не… так… Не номер… я… Кулик… Леонид Алексеевич… боец ополчения… ефрейтор Московской дивизии имени Ленина… Иван в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Хлопнула дверь флигеля, и в другой стороны двора нарисовался Охчен, и также с винтовочкой. Ещё чуть, и все обитатели заимки высыпали во двор, от мала до велика.

Собаки уже не лаяли, лишь тонко скулили-повизгивали. Звёздная россыпь небес затвердела, сгустилась, и из россыпи этой проявилось нечто плоско-округлое, сияющее розовым светом. Эллипсоид вращения, пронеслась в голове у Бяшки посторонняя и дикая мысль…

Она вдруг испугалась так, как никогда в жизни.

— Бросьте винтовки!!! Сейчас же, где стоите, ну?!!

…

Сон не шёл. Да какой тут к чёрту сон?!

Кулик нервно отпил из кружки чёргого, как дёготь, чаю. Только сейчас до него стал доходить масштаб открытия. Великого? величайшего? нет… слабовато… Пожалуй, тут более всего подойдёт термин «грандиозное открытие».

Не в силах более ворочаться на топчане в жарко, до духоты натопленной избушке, Леонид Алексевич натянул ватник, подхватил уникальный «цейсс», треногу к нему и вышел на воздух. В воздухе буквально накапливалось… что накапливалось? напряжение? Вздор… Нет таких терминов в человеческом языке, чтобы передать ЭТО ощущение.

Начальник экспедиции, кряхтя, полез на лабаз — из всех построек лагеря он был самым высоким, поскольку стоял на столбах. Забравшись на крышу, учёный принялся устанавливать теодолит. Повозиться пришлось заметно, хотя двускатная крыша лабаза крутизной не отличалась. Развернув трубу в ту сторону, где должна была, по примерным прикидкам, находиться Чёртова заимка, он припал к окуляру. Зачем? А чёрт его знает… Всё равно ведь не видно ни зги, да и если бы дело было ясным днём, то поверх тайги не увидеть ничего с такого-то расстояния… это надо на ту гору лезть… Шакраму то есть…

Яркое розовое сияние возникло слева от поля зрения, но Кулик сообразил и мгновенно перевёл трубу. Нечто, похожее на овальную жемчужину, подсвеченную изнури розовым светом, повисло совсем низко, едва не погрузившись за горизонт. Эллипсоид вращения, пронеслась в голове у Кулика посторонняя и дикая мысль… да что же это такое-то?!

Но мозг, уже подточенный сложившейся мозаикой, сопротивления очевидному на сей раз не оказал. Это корабль. Это звёздный корабль. Который прилетел на эту вот чёртову Чёртову заимку.

Учёный глухо застонал от бессилия. Где же вы, товарищ Струков?! Зачем вы извели всю киноплёнку на всевозможные глупости, вроде постройки бани и перетаскивание лодок через речной перекат?! Почему вас нет здесь сейчас, когда вы так нужны?! Вы сами себе враг, товарищ. Кинооператор, заснявший прилёт межзвёздного корабля, остаток жизни ходил бы по ковру из роз…

Кулик уже не застонал, зарычал от злой обиды.