ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Квартира наверху всегда пустовала, но в одну из февральских ночей в замке повернулся ключ… Каково это – знать, что живешь бок о бок со Жнецом? И каково это – понимать, что совсем скоро он постучит в дверь не за щепоткой соли, а за твоей душой? Каково это – любить смерть? Обелиск Полин Герц Квартира наверху всегда пустовала, но в одну из февральских ночей в замке повернулся ключ… Каково это – знать, что живешь бок о бок со Жнецом? И каково это – понимать, что совсем скоро он постучит в дверь не за щепоткой соли, а за твоей душой? Каково это – любить смерть? Полин Герц Обелиск Моей маме — вечному маяку и единственному человеку, способному зажечь свет в жизни Чёрно. Изломано. Мёртво.Ветки – ножами под рёбра.В тёмной квартире холоднойГде же твой свет?Суть обелиска – в гранях.Тот, кто их там оставил,Вытесал и исправил«Память» на «Смерть».Странно. Безумно. Больно?Всё, что я ей позволил, —Взять пустоту в ладони.Это ли жизнь?…Глупый и детский выбор.«Эй, ты в игре?»«Я выбыл». Часть 1 Полночь «Часть квартала останется без света 2 февраля». – Черт, – прошипела она, читая очередное объявление, небрежно приклеенное на входную дверь. Холодный ветер небрежно трепал голубую бумажку. Дешевые чернила примитивного струйного принтера уже начали кое-где подтекать, сдаваясь под натиском редких снежинок. Совсем даже не уникальных. Кто выдумал глупую байку о том, что каждая снежинка – единственная в своем роде? Бред. Все они одинаковые. Мелкие, невзрачные, холодные. Переступив с ноги на ногу еще пар

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

 – Представляешь, твоя безопасность стоит меньше десятки!

Недорого, однако.

– Брось, сраный Мастерс со своей гитарой платит вполовину меньше. И куда реже, к слову.

– Ну… Мэтт – это другое, – немного подумав, ответила Рейч. – Он творец, а таким дедуля всегда благоволил. К слову, придешь домой, пни и его, и эту библиотечную мышь. Оба просрочили на неделю.

– Это я с радостью, – улыбнулась она и поднялась, бросая на стол двадцатку. – Я побежала.

– Эй, куда? Я же только пришла! – вскочила подруга, хмуря лоб. – Мы же собирались поговорить. Нормально, по-человечески! Это не то.

– Дорогая, ты опоздала на пятнадцать минут из тридцати, что у меня были, – злиться на нее не получалось никак, хотя сейчас и хотелось. – Я не могу задерживаться, ты же знаешь. У меня интервью.

– А, ладно, – махнула рукой Рейч, усаживаясь обратно. – Все равно ты скучная.

Целуя рыжую макушку в качестве извинений, она думала, что быть Рейчел – круто. Быть Рейчел определенно весело. И как же хорошо, что она – не Рейчел.

– До скорого, дорогая…

– Ага, – бросила напоследок подруга, до конца изображая обиду. Но, как обычно, все пошло не по плану, и Боуз широко улыбнулась на прощанье, прокричав что-то озорное. – Я тебя люблю. Слышишь, коза?

Коза все слышала, но уже скакала к лифтам. Наверху ее ждал аквариум и щелчки клавиатур, а на почте очередное письмо – подчеркнуто сухое, без смайликов, скобочек и вообще без единого живого места. Читать такое – как есть песок, но тут уж она сама виновата. Хотя Уиллису стоило отдать должное – чем больше он грузил ее выездной работой, тем реже она появлялась здесь. И это было на руку обоим.

Долгое нудное интервью о пользе раздельного сбора мусора, а потом не менее нудная пресс-конференция из тех, где слово дают только сторонникам потного заикающегося префекта… Ни одного лишнего вопроса. Ни одного важного вопроса. Великолепно, просто, черт его дери, волшебно, но презентация новой книжки и фуршет вечером немного подняли настроение. Хотя, скорее, это была заслуга приличного виски и кучи вполне съедобных закусок. Газетный фотограф, пришедший только под конец, но успевший быстро догнаться, пытался навязаться и прыгнуть с ней в одно такси, но был вежливо послан далеко и надолго.

Копаясь не совсем трезвой рукой в сумке, она взглянула на часы. Вот это поворот – скоро полночь. Надо было ехать прямо к дому, а не вестись на поводу у пьяного было-бы-круто-пройтись желания.

Знакомая связка металла уже приятно охладила пальцы, но где-то на задворках сознания мелькнула беспокойная мысль – что-то было не так. Определенно. Совершенно точно. Железно.

– Эй, детка, я за тобой пять кварталов шел. Надо бы отдохнуть, не пригласишь? – пьяный придурок Ройс, раскачивая на лямке фотоаппарат, смотрел нагло. Нахально.