Каждая страница – один год, каждый подкидыш – со своим номером. Тот, кому досталось одиннадцать – был обведен красным, года в которых не было одиннадцатого приемыша – перечеркнуты траурно-черным.
Среди записей она нашла Пола. Он поступил в приют Матушки Тэмми восемнадцать лет назад и был обведен красным, и на том же развороте следующий год – там красным была обведена сама Анетта. Она пролистала назад, насколько хватало ее собственной памяти, и нашла знакомые имена. Все они «сбежали» из приюта.
Перепуганная до смерти девушка вернула тетрадь обратно в тайник и нащупала там что-то еще. Это оказался свиток, испещренный непонятными письменами. Часть слов ей удалось разобрать, но суть ускользала, и вот с рисунком, выполненный простым грифелем, проблем не возникло.
Знакомые ритуальные камни на поклон-горе, алтарь и тело распластанное на нем. Боги — кровожадный воин Лахор и грустная травница Мейв — милостиво принимающие подношение и взамен дарующие благодать. Десять белых свечей по кругу, в центре одиннадцатая – черная. На заднем плане крохотное здание, в котором без труда узнавался родной приют…
В этот момент девушка почувствовала, как от дурных предчувствий сжимается сердце. Она знала, что следующем году страшные тени придут снова, уже за ней. А на утро Матушка со скорбной миной объявит, что еще одна неблагодарная сбежала из приюта.
Было жутко и не к кому обратиться за помощью. Кто станет ее слушать? Ведь она простая воспитанница приюта, бедная как мышь, а Матушка Тэмми в глазах жителей Брейви-Бэя выглядела самоотверженной героиней, неустанно заботившейся о сиротах. А распорядитель Холлс, так и вовсе человек, к мнению которого неукоснительно прислушивались.
Тогда она решила сбежать по-настоящему. Собрала скудные пожитки, достала из тайника несколько припрятанных монет, и выбрав момент, когда к острову причалят торговые шлюпки с большой Земли, ускользнула из приюта.
Ей удалось добраться до кораблей и даже договориться с одним из моряков, чтобы тот помог покинуть остров. Он спрятал ее в тесном грубо сколоченном ящике, пропахшем рыбой, приказал лежать тихо-тихо и не шевелиться. Анетта лежала. Стискивала зубы, когда ящик подкидывало и заваливало то на один бок, то на другой, зажимала себе рот руками, чтобы не закричать от испуга, когда рядом раздавались чьи-то грубые голоса. И когда, надсадно скрипя крышка съехала в сторону, ей едва хватило сил встать.
Каково же было ее удивление, когда оказалось, что доставили ее вовсе не на корабль, который унесет к свободе, а обратно в приют, в кабинет Матушки.
Она ошиблась. О том, как ценна кровь одиннадцатых знали не только Тэмми с распорядителем.






