Я бы предпочла рыдать, свернувшись в клубок. Ладно, можно и в кольчуге, если нет других вариантов. Но весь вот этот зомби-апокалипсис попахивал откровенным фарсом.
Но я находилась в том настроении, когда всё равно куда идти и что делать. Воевать с Адметом, ходить за покупками, готовить завтрак — вещи примерно одинакового порядка в таком состоянии. Я покрепче сжала свою пику и прислушалась к себе. Магия восстанавливалась плохо, Арин прав, что надо нормально есть. Но что делать, если любая мысль о еде вызывает тошноту? Меня даже на беременность проверяли. Дважды.
Можно было бы порадоваться тому, что беременности не случилось, но каждый раз услышав «нет», я почему-то расстраивалась. Хотя будем откровенны, ребёнок сейчас всё только усложнил бы.
— Построиться! Драхир, открывай портал! — скомандовал Джас, окинув взглядом собравшийся отряд.
Огненное марево глотало магов одного за другим. Первыми шли мужчины, а мы с девочками вчетвером заходили последними, нашей задачей было прикрывать тыл отряда и держать щиты.
Я не ожидала выйти прямо в бой.
— Пригнись! — на плечо навалилась тяжёлая рука и впечатала в песок.
Я даже щит поднять не успела, в отличие от Шуры. Её жидкий Огонь сейчас прикрывал всех, кто только что вышел из портала.
— Ах ты гудронный дерьмотык, буй тебе в дохлое едало! — зло шипела брюнетка.
Нас накрыло градом мглистых густых капель, словно с неба полилась смола. Капли дождя и чёрной мерзости шипели на границе сферического пламенного щита. Драхир отделился от нас и ринулся в гущу битвы.
Я встала с колен. Руки дрожали. В глаза бил яркий свет щита. Я ничего не видела за его пределами.
— Ставьте щиты, я сниму свой! — скомандовала Шура.
У неё в руках, словно струя горящей ртути, уже танцевала длинная огненная плеть.
Мы подняли щиты. Пламенный купол растаял над головой, и сверху обрушился ливень чужой магии. Я сдержала натиск. Сквозь пелену своего щита я не понимала, что происходит впереди. Сжала в руке копьё и влила в него силу. Оно засияло Светом.
Внезапно на нас ринулись тёмные фигуры. Они атаковали сбоку, со стороны Вероники. Она плеснула в них червонным пламенем и за мгновение сожгла первых двух мавасов дотла. Веснушчатое округлое лицо пылало злостью, рыжие пряди выбились из хвоста. Она обрушила на врагов несколько заклинаний — и те вспыхнули алыми свечами.
Шура хлестнула плетью — с одной из фигур слетела голова. Вот только тело продолжило идти на нас. Алёна судорожно всхлипнула, когда оторванная голова оскалилась и заскрежетала осколками зубов. Коричневая иссушенная кожа плотно облегала череп, глазницы запали, остатки волос свисали клоками, глаза ссохлись, но эта голова словно знала, где мы стояли. Один меткий удар — и Шура разнесла её на куски.






