ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Две сестры Мэдисон противоположны по духу. Одна из них — робкая, застенчивая тихоня, а другая — яркая, эгоистичная кокетка, которая манипулирует вниманием мужчин ради собственного развлечения. Однажды в город возвращается интересный молодой человек, много лет проживший в Европе. Он ищет инвесторов для одного чрезвычайно прибыльного предприятия, и одна из сестер становится его верной помощницей… Бут Таркингтон (1869–1946) — замечательный, тонкий рассказчик. В романе «Флирт» (1912) он повествует о тех временах, когда хорошо воспитанные девушки еще краснели и падали в обморок от полноты чувств. Впрочем, сентиментальность и чувствительность не мешала им находить дорогу к счастью.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мистер Корлис очень хорошо помнил этот двор. Здесь располагалось поле битвы, где в детстве он не раз одерживал славные победы. Живут ли там еще мальчики Линдли? И ненавидит ли его сейчас Ричард Линдли так же неумолимо, как тогда?

Пройдя сотню ярдов, он остановился перед домом, знакомым ему до мельчайших подробностей, и несколько секунд беспристрастно и внимательно его рассматривал.

Это было обветшалое кирпичное строение — среди веселых и ярких зданий Корлис-стрит оно стояло, словно растерянный бродяга в вихре карнавала. Дом пережил массовую вакханалию сносов и перестроек и остался неизменным — возможно, даже не отремонтированным с начала семидесятых годов, когда его выстроили.

Старый карниз местами провисал, и тошнотворно-коричневый цвет, которым много лет назад выкрасили стены, выцвел до отталкивающего оттенка, потрескался и облупился, так что изможденные красные кирпичи обнажились, словно дыры на рубище нищего.

Это был большой, но в то же время не такой уж просторный дом с очень высокими, очень узкими окнами с заржавленными решетками, внушительными потолками и тесными комнатками. По обеим сторонам от веранды располагались полукруглые эркеры с шестиугольными декоративными башенками, и оба они опоясывались узким карнизом, прямо над подвальными окнами на фасадной части дома.

Мрачность старого здания компенсировалась одним приятным обстоятельством, благодаря которому сохранялись остатки его благородной сдержанности и достоинства. Дом стоял в ста футах от дороги, защищенный дружной стеной кленов, среди которых рос великолепный вяз — седой, крепкий, величественный свидетель тех незапамятных времен, когда в этих местах еще шумели леса.

Мистер Корлис двинулся дальше по разбитой бетонной дорожке с проросшим подорожником, по сторонам которой разросся высокий неухоженный газон. Поднимаясь по ступенькам, он почувствовал резкий запах бананов. Запах исходил от потрепанных стульев, стоящих на длинной, высокой, темной и довольно унылой веранде, посередине которой виднелись открытые входные двери. Это были разномастные жесткие стулья без подлокотников, с дырчатыми сиденьями и резными ножками, похожими на пуговицы, нанизанные на нитку. В тот день, когда мистер Корлис ступил в дом, стулья покрыли слоем позолоты, — именно она источала упомянутый резкий запах. Стулья выставили сюда для просушки. Вокруг, на деревянном полу, виднелись кляксы, брызги и круги от краски.

Старомодная латунная ручка звонка с правой стороны двери частично была вырвана из гнезда. Молодой человек попробовал разными способами извлечь из нее звук, и наконец это ему удалось.

Где-то в доме женский голос, уже немолодой, напевал один и тот же повторяющийся отрывок из гимна «Веди нас, добрый свет».