ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Йоунас сочиняет рекламные тексты, но настоящая его жизнь — в звуках и мелодиях, которые ему слышатся повсюду. Свист чайника, гул холодильника, колебания ветра — он заносит их ритмы в свою записную книжку, которую хранит близко к сердцу. Стремясь выбраться из жизненного тупика, он уезжает в глухую провинцию, чтобы обрести покой и смысл. И создать музыкальное произведение, которое станет главным свершением в его жизни, как у Мендельсона и Моцарта. Только вот у судьбы на него иные виды. Будет ли что-то после «Похоронного марша» и «Реквиема»?

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Называется магазинчик «Щебенмаг», и это подходящее название: за зданием сплошь голые щебенники и холмы. Но ведь «магами» именовали и трех волхвов из Евангелия. А еще вроде бы когда-то магнитофон так прозывали.

На обратном пути домой с двумя пакетами покупок я на миг останавливаюсь, проходя мимо порта. Там жизнь кипит, суда возвращаются с рыболовного промысла, а другие, покрупнее, отчаливают: везут туристов смотреть китов. Здесь море прямо-таки создано для того, чтобы любоваться китами. Я долго интересовался языком китов, у меня много дисков с записью «бесед» разных их видов. В своем общении они объединяют речь и музыку совершенно естественным способом. Я годами включаю эти их мелодии-разговоры по вечерам и пытаюсь отгадать, о чем же они беседуют, но это мне, конечно, не удается: я всегда засыпаю до того, как найду хоть какую-нибудь разгадку. Могу гарантировать: под болтовню китов засыпать приятно. Очевидно, Кьярваль провидел будущее — от эпохи «расцвета» китобойного промысла до наших дней, когда сказал: «С китами люди все никак не наиграются».

Я где-то читал, что у китов, судя по всему, ай-кью выше, чем у людей. По-моему, это вполне вероятно: обогнать по той части нас немудрено, ведь мы такие невежды! А поговорить с китом было бы полезно, например о музыке. Я несомненно вынес бы из такого разговора больше, чем он. Особенно мне хотелось бы побеседовать с гренландским китом — мне почему-то кажется, что с ним у меня лучше всего установится контакт, но доказать это не могу, просто ощущаю.

[8]

Цитата из стихотворения исландского поэта Бенедикта Грёндаля (1826–1907).

Полные пакеты оттягивают руки, на них красуется четкая надпись «Щебенмаг». Когда я поднимаюсь на горку и вижу дом, мне уже невмоготу их тащить. Утес высится за домом, словно его особый дух-хранитель. Меня наполняет смутное ощущение покоя и незыблемости, которого я уже давно не испытывал — годами, чтобы не сказать десятилетиями. И все же я понимаю, что это ненадолго.

У калитки на минуту опускаю пакеты и окидываю взглядом фьорд. Голубая горная цепь на севере вздымается до небес, и горы зубчаты, словно бородка огромного ключа от замка вечности. У моря цвет примерно такой же, как у гор. Я вижу один корабль для китового сафари, он летит на всех парах далеко на восток, оставляя пенный след. А прямо над этим следом еще один такой же — от реактивного самолета, мчащегося в неизвестные мне части света.

Войдя в дом, звоню Анне, а потом вынимаю продукты из пакетов и раскладываю в холодильнике. Мой звонок разбудил жену, она немногословна, а я пытаюсь поделиться с ней кое-чем из того, что мне недавно пришло в голову, потом снова спрашиваю, не собирается ли она приехать. Она отвечает, что подумает, но сейчас у нее дел невпроворот.