Сотрудников твоих разгонят, тебя заставят писать то, что им нужно, а твой безналоговый счет будут использовать для своих грязных махинаций. Неужели ты до сих пор веришь, будто в этой стране можно что-либо изменить?!
– Я не просто верю, я – меняю! – горячилась я, – На наш журнал подписалось пять тысяч инвалидов за последние полгода! Им нужен рупор, им нужен орган, с помощью которого они смогли бы общаться, помогать друг другу, отстаивать свои права в государственных организациях, проводить встречи…
– Им нужны лекарства, которых не хватает и нормальным людям, им нужен хлеб, который ты у них отнимаешь, потому что один твой журнал стоит половину их месячной пенсии!
– Издание оплачивают комсомольцы, у них хватает хозрасчетных предприятий, чтобы часть прибыли отдавать инвалидам!
– До одного прекрасного дня, Ира, бесплатный сыр бывает только в мышеловке! Есик и Паул (это наши голландские друзья), прислали нам приглашения, и на Наташу тоже (это моя двенадцатилетняя дочь), поедем в Амстердам! Походишь там по благотворительным организациям, может, какой опыт переймешь, может, найдешь спонсоров, в конце концов, расскажешь своим читателям, как живут инвалиды в Голландии, заодно приоденемся, за год непосильных трудов все твои наряды поизносились…
Шульц – друг моего покойного мужа Миши, они вместе служили в армии, вместе поступали на философский факультет Уральского государственного университета, куда через год поступила и я, только на факультет журналистики. С одним моим однокурсником мы посещали лекции по истории искусств и лекции по экономике социализма на философском факультете, там и познакомились. С Мишей через год поженились. А через шесть лет он умер, оставив на моих руках пятилетнюю дочь. Стоя над открытой могилой, Шульц плакал навзрыд, а потом пообещал, что никогда нас с Наташей не оставит, и будет помогать нам, чем сможет, всю свою жизнь.
Обещание он сдержал… На каждый мой и Наташин день рождения он присылал нам подарки. На каждый Старый Новый год приезжал к нам в гости. Дважды мы вместе отдыхали в Новороссийске, откуда родом мой муж, и у меня там остался свекор, Наташкин дед, а у Шульца – связи от первого брака и дом, где можно жить хоть всё лето. Ещё Шульц, блестяще закончив факультет, подвизался в Киеве на кафедре у тестя, отца его второй жены, пописывал диссертацию на тему что-то «досуг молодежи» и мог хоть кого убедить в чём угодно.
Что-то долго я добираюсь к сути.
Сказано – сделано.
Я сама себе оформила отпуск на два месяца, получила зарплату и отпускные в двойном размере, ещё какую-то премию за экономию бумаги, в общем, набралась кругленькая сумма, которой бы хватило на дорогу до Амстердама для всех троих. Шульц рассудил иначе.






