Он купил два фотоаппарата «Зенит», от продажи которых, по его утверждению, мы имели бы деньги на обратную дорогу и подарки для всех родственников. Потом целый рюкзак каких-то дурацких берестяных шкатулок и стаканов, целую сумку ещё более дурацких знамен и флагов, там даже было одно полковое, ужас, с кистями и вышивкой золотом, шесть бутылок водки и три велосипеда. Он растратил все мои деньги.
Его план был таков: от Киева до Ужгорода мы поедем поездом, велосипеды в багажном вагоне. От Ужгорода до Михайловце (первый населенный пункт через границу в Словакии, тогда Чехословакии) на велосипедах. От Михайловце до Праги поездом, велосипеды в багажном вагоне. В Праге купим билеты до Дрездена, надо же посмотреть на знаменитую галерею, а оттуда – рукой подать – можно автобусом до Амстердама.
И где был мой рассудок, когда я согласилась на этот безумный план?!
Мне было тридцать три года. Моей дочери было двенадцать – она с восторгом восприняла предстоящее путешествие. В Киеве мы прожили три дня, без устали обкатывая оснащенные Шульцем «машины» – на каждой был прикреплен ручной насос, задний багажник, фара впереди и огни поворотов сзади и спереди, которые можно было переключать кнопками на руле.
В Ужгороде у Шульца отыскался приятель, в доме которого мы в последний раз выспались на чистых простынях родины, на рассвете позавтракали, и … покатили.
1
Всероссийский журнал инвалидов «Голос» – периодическое издание, активно выпускалось в Екатеринбурге в 1990-х годах
Свежий ветерок, птичий гомон и не смущает огромная сумка за спиной со знаменами, можно даже опереться на неё и сидеть, как в подушках, накручивая педали. Больше всех нашим видом были потрясены пограничники. И таможня не выпускала целый час, перетряхивая наши рюкзаки и сумки, пересчитывая несчастных двести долларов и сто марок, прощупывая бесчисленные проводки на велосипедах и даже пытаясь разобрать коробки переключения огней поворотов на рулях. Никто не мог поверить, что мы доберемся хотя бы до Кошиц, не то, что до Амстердама. Но документы были в порядке, и ещё раз покрутив пальцем у виска, пограничный страж открыл шлагбаум.
Шульц впереди, Наташа посередине, я замыкающей.
Ещё в Киеве я решила, что если кто-то ударит меня в спину, то это будет моя спина, а не Наташина. Но через десять километров начала отставать. Через пятнадцать проклинала всё на свете, а особенно Шульца. Пальцы на ногах горели, пятки наливались свинцом, плечи свело, голова разболелась, вдобавок стало припекать солнце.






