Да я за один фитнес в этой Братиславе заплатила триста крон, и ещё триста за массаж в этом фитнесе, зато какой массаж! Но, факт, больше я в Братиславу не ездок. Хотя эту поездку я уже не оплачивала своими деньгами. Францис прислал мне двести долларов. Написал в сопроводиловке « Это первые, через две недели пришлю столько же. Сними квартиру в хорошем районе. Где-нибудь на Вышеграде». Какое счастье, что у меня есть Францис! И что я там гнала на единственного мужчину в мире, которому есть до меня дело?!
Мама сказала, что Наташа чувствует себя хорошо, и завтра-послезавтра её выпишут из больницы. Я повторила, что она должна потихоньку делать ей паспорт, что деньги я вышлю через две недели. ещё мама сказала, что обе справки будут готовы только в четверг, так как запрос посылается в Москву. О, бюрократизм моей Родины, ничем тебя не одолеть и никому.
Так что всё в руках Божьих, и в особенности я, Господи Иисусе Христе, слава Тебе, что Наташа чувствует себя хорошо, что у меня есть мама!
ДЕВЯТНАДЦАТОЕ ФЕВРАЛЯ ТЫСЯЧА ДЕВЯТЬСОТ ДЕВЯНОСТО ВОСЬМОГО ГОДА
Ну, не фига себе, я делаю перерывчики!
Мама-то у меня есть, а вот денег как не было, так и не предвидится. С ног сбилась – искать новый ежедневник, вот и пришлось купить эту тетрадь, ибо никакого нового периода в моей пражской жизни, вроде, не началось, а для серых будней достаточно и таких страниц, как эти, лишь бы побольше.
Писать всякую ересь – неискоренимая моя привычка, и не так-то просто расстаться с ней после четверти века, ей Богу, я пишу, не останавливаясь, вот уже двадцать пять лет, и что же я за эти годы написала?!
Несколько броских фраз.
О, только без философствований, это же, как-никак, первая страница, я ещё должна привыкнуть к этой тетради, что-то она мне меньше нравится, чем предыдущая. Но, может быть, она будет свидетельницей более счастливых дней в моей жизни?!
Что мы имеем на сегодняшний день?
Имеем разбитое сердце.
Но это не новость, разбитое сердце мы имеем всю жизнь.
Просто запечатлеваю факт: похоже, Францис меня бросил.
Впрямую он, конечно, этого не сказал, но в последний свой приезд – на Рождество и Новый год – устроил мне натуральную разборку: мол, де, я живу с ним только ради денег. Каких денег, спрашивается?! Ну, прислал он мне пару раз по двести долларов. Ну, заплатил четыреста за мою «обчанку». Двести долларов я обещала пани Ноне сама. Итого восемьсот. Восемьсот долларов по сравнению с посулами о замке на высоком холме, с многочисленной прислугой, садовником и даже конюхом! Есть разница?!
Я положила перед собой чистый лист бумаги и попросила у него авторучку. Я разделила лист на две равные половины. На правой стороне листа написала «Францис», на левой «Ирина», и, по пунктам, перечислила все материальные отношения между нами.






