ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Действие происходит в 90-е годы. Тридцатитрёхлетняя журналистка из Екатеринбурга отправляется «завоёвывать мир» в Амстердам. Кража денег и документов на вокзале в Праге меняет все планы, а заодно и всю её жизнь. Одиссея Ирина Беспалова Действие происходит в 90-е годы. Тридцатитрёхлетняя журналистка из Екатеринбурга отправляется «завоёвывать мир» в Амстердам. Кража денег и документов на вокзале в Праге меняет все планы, а заодно и всю её жизнь. О АВТОРЕ Ирина Беспалова – журналист и писатель. Родилась в Челябинске, окончила факультет журналистики Уральского государственного университета. Работала в журнале «Уральский следопыт», вела школу общения в творческом объединении «Телефакс», занимала должность пресс-секретаря Уральской ассоциации клубов ЮНЕСКО (Екатеринбург), затем – пресс-секретаря губернатора области. Живет в Праге с 1997 года. До пандемии занималась галеристикой. Пишет повести и романы. Электронное издательство Пражские витражи – все цвета творчества Прага, 12.1.2025 ПРЕДИСЛОВИЕ Проза Ирины Беспаловой такова, что читатель, попадая в её мир, автоматически начинает идентифицировать автора и её героиню. Кто-то с интересом включается в эту «реальную» жизнь, а кто-то готов обвинить автора в графоманстве: мол, «что вижу – то пою». Такие истории из жизни можно рассказывать на кухне, за бутылкой вина или водки, и тогда, действительно, весело, забавно. Даже стороннему читателю понятно, что перед ним – реальная жизнь, а уж живущему в Праге – и подавно: места, случаи, имена и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Однако, если Францис не собирается мне помогать, то я и за полуторку на следующий месяц не знаю, как заплачу.

От Веры мы поехали на следующий день к Асхату. День рождения. Там тоже трехкомнатная квартира. Правильно, художники живут семьями, и уже не первый год, блин. Я не собираюсь ни с кем тягаться.

Нам с Наташей и Владиком хватит и Вышеграда.

29

Nechť mi na pokoji (чеш.) – оставь меня в покое

Но все-таки Францис – хороший (вот типичный пример логики русской бабы): когда мы, наконец, приехали «домой» – он устроил нам шоу с презентацией своих подарков. Настоящее шоу. Настоящий ирландец.

Он подарил мне роскошный костюм, а Наталье не менее роскошное платье, да ещё куртку, (у меня уже от него была, спасибо), да ещё серебряное колечко с гранатом. Да каждой по серебряной цепочке с гранатовым крестиком. Владику досталось обещание о покупке велосипеда.

Потом он вытащил по комплекту нижнего белья (интересно, откуда он узнал про размер Наташи?!), потом по паре обуви. С этой обуви, фактически, всё и началось.

Я сказала, что обувь дешевая. По сути, кеды на модной подошве, и все. Может быть, каким-нибудь спортсменам из Мелитополя они и покажутся верхом совершенства, но меня ещё моя мама научила, что в повседневной жизни нельзя носить резиновую обувь.

– Ол Райт, – сказал Францис, – здесь целый рюкзак этой обуви, договорись с Верой, что будете её продавать.

– Что-о? – сказала я, – Где это мы будем её продавать?!

– Снимете станек на Гавелаке.

– Никто нам ещё одного станка не даст!

– Тогда будете продавать на своём.

– Может быть, картинки ею прижимать, пока ветер дует?!

– Ты ничего не понимаешь!

– Это ты с дуба упал!

Нас помирила только ночь. Да надолго ли? Ведь Францис как ушёл с утра, так его до сих пор и нет. Уже даже Наташа вернулась. Голодная. Я ей дала двести крон, чтобы она сходила за пиццей, через дорогу. Где Францис?!

Он час ездил на такси кругами.

Потом ещё два часа ходил пешком и искал «Минольту», надпись на вершине соседнего дома. И последний час заглядывал во все окна первых этажей.

Наше было открыто, мы уже доедали пиццу.

– Где же он всё-таки может быть? – раздумчиво сказала дочь.

– Здесь, – раздался придушенный голос, и первым в окно влез бело-розовый велосипед для Владика.

– Все, – сказал Францис, – Это моя последняя трата на вашу семейку. Айрин, правда, ты должна вернуться на работу, иначе мы погибнем.

ДЕВЯТНАДЦАТОЕ МАЯ

Конечно, прямо на следующий день я на станек не побежала. Францис не пустил. Вместо этого мы пошли загорать на Подол. Сказали Францису «здесь два шага», и шли часа полтора. С Владиком-то.

– Теперь я знаю, что такое «ту степ30» по-уральски, – ворчал Францис всю дорогу.

Я не плавала, я загорала, да смотрела, как спит Владик под солнечным зонтиком, который купил Францис тут же, в магазинчике на берегу.