ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Действие происходит в 90-е годы. Тридцатитрёхлетняя журналистка из Екатеринбурга отправляется «завоёвывать мир» в Амстердам. Кража денег и документов на вокзале в Праге меняет все планы, а заодно и всю её жизнь. Одиссея Ирина Беспалова Действие происходит в 90-е годы. Тридцатитрёхлетняя журналистка из Екатеринбурга отправляется «завоёвывать мир» в Амстердам. Кража денег и документов на вокзале в Праге меняет все планы, а заодно и всю её жизнь. О АВТОРЕ Ирина Беспалова – журналист и писатель. Родилась в Челябинске, окончила факультет журналистики Уральского государственного университета. Работала в журнале «Уральский следопыт», вела школу общения в творческом объединении «Телефакс», занимала должность пресс-секретаря Уральской ассоциации клубов ЮНЕСКО (Екатеринбург), затем – пресс-секретаря губернатора области. Живет в Праге с 1997 года. До пандемии занималась галеристикой. Пишет повести и романы. Электронное издательство Пражские витражи – все цвета творчества Прага, 12.1.2025 ПРЕДИСЛОВИЕ Проза Ирины Беспаловой такова, что читатель, попадая в её мир, автоматически начинает идентифицировать автора и её героиню. Кто-то с интересом включается в эту «реальную» жизнь, а кто-то готов обвинить автора в графоманстве: мол, «что вижу – то пою». Такие истории из жизни можно рассказывать на кухне, за бутылкой вина или водки, и тогда, действительно, весело, забавно. Даже стороннему читателю понятно, что перед ним – реальная жизнь, а уж живущему в Праге – и подавно: места, случаи, имена и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Уже на перроне, после целого дня возлияний и поглощения шашлыков, сказал:

– Я очень горжусь тобой, Ира.

На что я, уже пьяненькая, паскудно рассмеялась:

– Я всё это и сделала для того только, чтоб ты мной гордился, Шульц.

Я еле ноги унесла из этой России. Как только я увидела чешского таможенника в купе, я закричала:

– Ура! Я дома!

На что мои проводники – двое на одну пассажирку – хором ахнули:

– Как Вам не стыдно! Вы же русская гражданка!

– Русская, русская, – успокоила я их, – Вот только дом мой нынче в Праге.

Как так получилось, что дом мой нынче в Праге?!

И разве можно домом называть арендуемую за семь тысяч крон чужую гарсонку на Вышеграде? С диваном, подаренным пани Ноной, с двумя комплектами постельного белья, купленными вчера Францисом, с убогой кастрюлькой и тремя щербатыми тарелками, оставленными мне Людмилой-чайкой?!

А вот проснись-ка майским утром, дорогой мой читатель, под пение птиц в центре мегаполиса, выгляни во двор, весь в цветущей сирени, пройдись по широкой, свежевымытой эстакаде до ближайшего метро с сияющими, как зеркала, чистыми стеклами, посмотри на лица нарядных людей, разговаривающих на всех языках мира, промчись по мосту, с которого открывается бесконечно прекрасный вид на старый город, этому городу тысяча лет, ты когда-нибудь видел в России город, которому тысяча лет?! А главное – покой, такой покой на сердце, что я не осуждаю чехов за их коронную фразу «нех мне на покои29». Попробовала бы я кому-то в Екатеринбурге сказать такое. Всего лишь навсего – оставь меня в покое!

Не удержу такого штиля, пореву.

Тем более что пора прополоскать рубашку.

ПРОДОЛЖАЮ ЧЕРЕЗ ЧАС

Как так получилось, что в эту – четвертую нашу встречу – Францис думает, что он сам – Господь Бог?!

Два дня подряд, последних дня, он меня пугает и раздражает своими наездами. Он наезжает конкретно. Это даже Алёше, новому русскому, не снилось, как можно наезжать, хотя Алёша и вымотал мне всю душу, пока мы были вдвоем. Что за судьба?!

Во-первых, я была зла на него, потому что он обещал мне двести долларов в месяц, чтоб я снимала квартиру на Вышеграде, и я на них рассчитывала, когда её снимала.

Во-вторых, я выпуталась из ситуации сама и впредь собираюсь рассчитывать только на себя.

В-третьих, вернувшись из России, я провела полдня с Наташей и Владиком, прежде чем позвонить Вере, да. Но на что он рассчитывал?! Что я прямо с вокзала понесусь бросаться ему на шею?! Мог бы и сам меня встретить, если уж так соскучился.

Наконец, мы собрались и поехали к Вере вечером, там ждала нас знаменитая окрошка. Ну, и Францис. Он натурально «воображал» перед Верой. Он даже цветы купил ей, а не мне. А она нас оставила на ночь. Конечно, в трехкомнатной квартире вольготнее, нежели в полуторке.