В комнате воцаряется тишина, когда я осторожно открываю конверт и трясущимися руками заглядываю внутрь.
— Это доллар, — поднимаю на него взгляд.
Он кивает.
— Это то, о чем мы договаривались.
Кладу его обратно на стол и провожу рукой по лицу, глубоко вздыхая.
— А как же моя мать? Она его жена. Она имеет законное право на то, что принадлежало ему.
Не то чтобы моя мать хотела получить пятьдесят процентов компании, потому что она никогда не проявляла интереса, но она могла бы продать акции моего отца, и на эти деньги ей хватило бы того небольшого времени, которое у неё осталось.
Мистер Ян и Джордж переглядываются.
Хлопнув ладонями по столу, я встаю.
— Прекрати вешать мне лапшу на уши.
Может, я и не юрист, но и не идиотка. Он не может забрать дом только потому, что он оформлен на доверительное управление. Он может быть записан на имя компании, но он должно принадлежать моей матери. Его жене.
Джордж снова открывает ящик стола и протягивает мне черную папку.
— Что это, блядь, такое? — я чувствую душевную усталость.
Он не отвечает. Я падаю в кресло и вскрываю конверт. Вытаскивая бумаги, я перечитываю их, и моё сердце начинает бешено колотиться в груди.
— Нет.
— Мне жаль, Эмили, — говорит Джордж. — Они хотели сказать тебе…
— Я не верю в это, — качаю головой, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.
Развод.
Они развелись.
— Два года назад? — читаю их подписи и даты. — Но… — хочу сказать, что видела их вместе, но не видела ни разу. С тех пор, как окончила колледж и переехала в Чикаго. Но разве они не сказали бы мне? Это чертовски важно.
— Это полная хрень!
— Они не хотели обременять тебя своими разногласиями, — добавляет мистер Ян. — Но, к сожалению, когда они развелись, медицинская страховка компании больше не относилась к вашей матери.
Я издаю грубый смешок, потому что это шутка. Так и должно быть.
— Мистер Уилтон продолжит оплачивать уход за ней.
— Так вот в чем дело? — рыча, я встаю и начинаю расхаживать по комнате, пока мои пятки утопают в толстом ковре.
Теперь он будет заботиться о ней? Какой ценой? Это первая мысль, которая приходит мне в голову. Но какая-то часть меня уже знает этот ответ, поэтому я отказываюсь задавать его вслух. Я не доставлю ему такого удовольствия.
— Этого не может быть, — вздыхаю.
Адвокат достает из своей папки ещё один лист бумаги и протягивает мне, заставляя остановиться.
— У него был отдельное распоряжение для тебя.
Пытаюсь просмотреть его, но на самом деле не понимаю и половины того, что там написано, пока не добираюсь до трех миллионов долларов, а затем мои глаза читают следующую часть.
— Тридцать пять? — я смотрю на него.
Он кивает.
— В тридцать пять ты получишь доступ к своему наследству.
Это займет ещё одиннадцать лет.
— Ты душеприказчик? — огрызаюсь я на Джорджа.






