Может, потому и раболепствовал, что как-то раз и навсегда разглядел себя в зеркале. Симаков Юрий еще был известен тем среди своих, что откровенно, старательно, с упоением подражал своему шефу Вадиму Удальцову. Конечно, смешно выходило, но подражание и всегда смешно. И все же, а все же не без симпатии наблюдал Удальцов, как его помощник выламывается, ухаживая за дамами, сорит деньгами, покрикивает на охрану, небрежничает со знаменитостями, — и все, как шеф, только так именно, с его жестом, взглядом, улыбкой. Смешно, но и трогательно. А главное, можно хоть этому-то довериться. Когда столь свирепо одинок, и такой друг — раб — в радость.
— Уезжаю, Юрик, срываюсь, — сказал помощнику Удальцов, едва Симаков притворил дверь, тягостно медлительную, из особняка чуть ли не восемнадцатого века, да еще со стальным листом.
— Куда? — спросил Симаков, напрягаясь, потому что учуял мигом в обычном сообщении какую-то необычность. — Если, конечно, не секрет? К супруге, в страну марочного портвейна? Если, конечно, не секрет.
Секретов от Симакова, конечно же, не было. Но вот подумалось, а что если и ему, Симакову, не говорить правды? Полная, так сказать, конспирация. Вдруг пришло такое решение: утаиться ото всех. Утаиться, сбежать, исчезнуть…
Это решение было сродни страху, всякая утайка сродни страху. А он и пребывал сейчас в страхе, себя вдруг ощутив целью для кого-то, мишенью, «заказной» тушей. Фу, а не ощущение! Мерзея мерзости! Спина выхолаживается то и дело.
— Надумал я, Юрик, побыть в отпуске, постранствовать слегка, — сказал, небрежно так промолвив. — Может, и к Светлане наведаюсь. А что — нагряну. Рискнуть?
— Она у вас дама умная, — сказал Симаков. — К ней не нагрянешь внезапно. Впрочем, как я полагаю, она у вас верная жена. Да и зачем? Такой мужчина… При таких суммах…
— Вот именно, зачем?
— Стало быть, рванете не извещая?
Что-то смекал, смекал Симаков, не словам веря, а тону в них, звуку. А звук в словах его шефа был тревожный.
— Поколесить надумал, — сказал Удальцов, себя слушая, понимая, что помощник что-то да усек в его голосе. — Иногда в сторонке побыть не худо. Подписал все, запустил проект, и в сторонку можно отойти.
— Мудро, мудро. Дело к тому же не без риска. Очень даже умно решили отбежать, поглядеть, что да как.
Помощник хвалил его, настораживаясь все более. Не верил, хотя самое обычное это было дело — взять да и передохнуть, когда проект пошел в раскрут. Но — не поверил, насторожился почему-то Симаков. Умен, как бестия.
— Что скажу, — заговорил он, подходя к шефу. — Собирался давно сказать, но не решался. А теперь, раз вы в отъезд подаетесь, Вадим Иванович, скажу.
— Что это ты меня по отчеству стал величать? Мы ли не друзья-приятели. Вместе ведь в «Альфе» банк держали.
— Так ведь вы шеф, наш командир, — сказал Симаков.






