ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Предлагаю читателям свой новый современный роман. Именно так, современный. А я за всю свою долгую писательскую жизнь только о современности и писал. Даже и не знаю, почему, но вот получилось, что и роман «Землетрясение», и роман «Змеелов», как и другие мои романы, повести и рассказы, я писал всегда о проживаемых страной днях. Это нелегко, когда материал еще не уложился во времени, когда криком кричат проблемы жизни. Но вот — писал в этом «крике». Роман «РИСК» — получился в трех частях. Тут и Москва и глухие даже ныне края Западного Урала. Но все о нашей нынешней жизни — в обстоятельствах и приметах. И вот, сложился роман, и я представляю его книгой на суд читателей. Лазарь Карелин Август 2000 года Москва

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Он пошел в угол, где громоздились тюки с Кавказа, порылся там и сразу вернулся с маленьким бочонком, тяжело побулькивающим в его руках.

— Чача, — сказал он. — От нас. Не виноград, тутовка. Тоже солнцем пахнет.

— Градусов шестьдесят? — спросил Удальцов.

— Приблизительно. Туда-сюда. Водка — дрянь, если сравнить.

— Знатный напиток, — сказал Удальцов. — А вот его надо пить с осторожностью. Почти спирт. Но с гарантией.

Старший из Карабаха стал цедить в стаканы, вынув затычку из бочонка. Споро работал, ни капли не утерял. И пока разливал свою чачу, в каюте такой вдруг разлился аромат, такая сильная сила переборола тут все прочие запахи, что вправду солнцем запахло, да еще таким, когда слепнешь от сияния.

— Пить тоже надо маленькими глотками, — посоветовал второй из Карабаха. — И подумать про своих близких. Как они там?

— Приступим, — сказал Удальцов и попытался задуматься, поднося стакан к губам. Но мыслей не было, тоска в нем жила. И все же, все же — вырвался вот на волю, удрал от страха. Стал поглатывать эту расплавленную жидкость, стал входить в мир иной, в свободу, что ли.

Все выпили, отдышались. Умели собравшиеся у стойки и спирт глотать, не в диковину им была крепость чачи, но все же нельзя было просто так пить эту чачу, надо было ее запивать слабенькой жидкостью из Италии, что и было торопливо сделано.

— Тоже свой аромат имеет, но слабей, — сказал капитан. — Каждому свое. Повторим?

— Повторим, — сказал Удальцов. — Каждому свое.

И верно, точнее не вымолвить. Он по Каме сейчас плывет, мотает его, за стеклами каюты мгла от навесного ливня, но ему полегче стало на душе, поспокойней. Чача спалила губы, а ему это в радость.

— Хорошо плывем! — сказал он радостно. — А хариусы там еще ловят на спиннинг в вашем Трехреченске?

— Я налима багрю, — сказал капитан. — С факелом.

— А мы с братаном на перемет берем, — сказал один из матросов. — Спиннинг или там багор — это маленький улов.

— Им, вишь, на рынок надо рыбу волочить, предприниматели, — сказал капитан. — Новые русские.

— Они? — усмехнулся Удальцов.

— Будут. Охотка есть. Растащат наши места. И вот, с Кавказа стали наведываться. Я не осуждаю, всем надо на хлеб иметь. Но… растащат наши места заветные.

— Мы только урюк продавать хотим, — сказал старший из Карабаха. — Витамины. Вам тут нужно. Выгода совсем маленькая. Дорога трудная.

— А у себя почему землю не обрабатываете? — строго спросил капитан.

— Война, дорогой. Мины на полях.

— Война — это плохо, — сказал капитан. — Повторим?

Старший карабашец опять нацедил в стаканы свою пламенную чачу. Повторили. И по-новой взорвалась эта чача в каждом, кто отпил. На новую ступень, что ли, возвела отпивших. Туда, где у каждого жила своя грусть. И все, отпив, как-то разом опечалились.