ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Предлагаю читателям свой новый современный роман. Именно так, современный. А я за всю свою долгую писательскую жизнь только о современности и писал. Даже и не знаю, почему, но вот получилось, что и роман «Землетрясение», и роман «Змеелов», как и другие мои романы, повести и рассказы, я писал всегда о проживаемых страной днях. Это нелегко, когда материал еще не уложился во времени, когда криком кричат проблемы жизни. Но вот — писал в этом «крике». Роман «РИСК» — получился в трех частях. Тут и Москва и глухие даже ныне края Западного Урала. Но все о нашей нынешней жизни — в обстоятельствах и приметах. И вот, сложился роман, и я представляю его книгой на суд читателей. Лазарь Карелин Август 2000 года Москва

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Купцы строили, разбогатев. А кто был у них в архитекторах? Поляки, молодой человек, прадеды мои, между прочим. Семь соборов в городе поставлены, четыре из них усердием и разумением варшавских архитекторов, ссыльных поляков.

Лестница заканчивалась обширной площадкой, на которую выходили три двери. С резьбой, с витыми медными ручками.

— Вот ваша комната, — сказала старуха и распахнула перед Удальцовым дверь. Он глянул и обрадовался, еще даже не всмотревшись как следует. В такой комнате он и хотел пожить, кинувшись в тишину. В такой самой, где спокойная коричневатая окраска стен, где большое, но и не слишком окно в сад. Да, в сад, в дерева сразу, в прогляд речки, широко уходившей за горизонт. Мебели было немного. Маленький столик, что-то вроде карточного, под сукном зеленым. Кресло из старых, стул с высокой спинкой. Да еще был узкий шкаф, тоже старинный. Такие стояли в фильмах, когда показывались там комнаты девушек-гимназисток.

— Комната вашей внучки? — спросил.

— Моя собственная, когда была еще гимназисткой. Никто не живет здесь теперь, но содержу в порядке. И даже вот Чарская на полке, еще вот «Маленький лорд Фонтлерой». Читали?

— Не довелось.

— Вот и почитайте. Врачует душу. — Она сняла с полки у окна в коричневой обложке книжку, прочла название по золотому тиснению: «История маленького лорда. Повесть для детей. Ф. Бернета».

— Как раз для меня, — сказал Удальцов, беря протянутую книгу. — С картинками. Люблю с картинками.

— Кстати, а что вы любите? Наскучила же вся эта еда ресторанная, наскучила?

— Наскучила.

— Вы из Москвы?

— Как угадали?

— Московский говорок. Все на «а» да на «а».

— А у вас все под Пьеху выходит.

— Нет, певица себя в престижном акценте держит, а я от рождения такая. А вот внучка моя, Данута, по отцу уже русская. Размылась кровь. Впрочем, ее покойный отец был весьма порядочный человек, уважаемый у нас в городе. Он был геологом. И еще природоведом. А вы какой удались, как считаете?

— Путеец, одним словом.

— В широком смысле по определению?

— Допустим.

— Душ и все прочее в конце коридора. Вы тут на этаже будете один хозяйничать. Мы с Данутой обосновались на первом. Там и телевизор у нас, если не устали от него. Устали? Я почти не смотрю. Да у нас и не все попадает на экран. Горы, тайга, реки. Это — преграды. Начальство наше областное — оно тоже преграды громоздит для передач из Москвы. Они же у нас все как были раньше начальниками, так и ныне в начальниках. Не верю, чтобы взрослый человек мог мигом перемениться. У нас тут даже бывший начальник лагерной пересылки стал яростным демократом. Смешно! А вы, конечно же, демократ?

— Путеец я. А рельсы — они рельсы и есть.

— Ясно, сообразила. Вернее, соображаю. Вы как-то все же не читаетесь. Слова одни, глаза другие. Располагайтесь, умывайтесь.