ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Предлагаю читателям свой новый современный роман. Именно так, современный. А я за всю свою долгую писательскую жизнь только о современности и писал. Даже и не знаю, почему, но вот получилось, что и роман «Землетрясение», и роман «Змеелов», как и другие мои романы, повести и рассказы, я писал всегда о проживаемых страной днях. Это нелегко, когда материал еще не уложился во времени, когда криком кричат проблемы жизни. Но вот — писал в этом «крике». Роман «РИСК» — получился в трех частях. Тут и Москва и глухие даже ныне края Западного Урала. Но все о нашей нынешней жизни — в обстоятельствах и приметах. И вот, сложился роман, и я представляю его книгой на суд читателей. Лазарь Карелин Август 2000 года Москва

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Данута что-то запаздывает. Я позвонила ей в музей, сказала, что у нас гость. Знаете, не обрадовалась. Она у меня замкнутая. Но вас, такого представительного, столичного, авось да примет. И еще вот Кмициц должен вас обследовать. Он и совсем у нас нелюдим.

Старуха позвала, льстиво вымаслив голос: — Кмициц, детка, появись на минуточку. — Она пояснила: — Кмициц — это наш кот. Читали «Потоп» Генрика Сенкевича? Так вот, бесстрашный рыцарь из этого романа подарил свое славное имя нашему, тоже бесстрашному, коту. О, это характер! Я не верю, что мы умнее кошек и собак. Глупистика! Они нас умнее. А уж в людях разбираются, как никто из людей. Кмициц, родненький, припожалуй к нам на минуточку. Вот, если появится, значит принял вас. А если где-то укрылся, то… Смотрите, вышел! Доверчиво идет! Надо же, сразу доверился!

Кот, бесстрашный этот рыцарь Кмициц, выгибая спину, потягиваясь, — дрыхнул где-то после ночной охоты, — вышел из дверей, вступил в столовую, приблизился без страха к Удальцову. Белый кот без единого пятнышка, пушистый в меру, с хвостом султаном. Поражали его ярко-синие глаза. Никогда не встречал Удальцов кошек с такими синими глазами. Да еще не прижмуренными, а круглыми, изучающими. Удальцов быстро наклонился, подхватил кота. Тот дался и даже — диво дивное! — заурчал, сразу подружившись с сильными руками.

— Потрясена! Изумлена! — вскричала Ядвига Казимировна. — Не могу поверить! Кто вы, нет, кто вы! Наш Кмициц никого так не встречал. — Она задумалась, вдруг опечалившись, сказала тихо: — Вот видите, и ему недостает мужчины в доме. — Встрепенулась. — Что ж, пельмени не умеют ждать. Сели, открывайте ваш драгоценный флакон!

И тут послышались в передней шаги, отворилась дверь и встала в дверном проеме молодая женщина.

Кот вырвался из рук Удальцова, кинулся к ней, вскинулся на ее руки. Да, встала в дверях молодая женщина. Не изумила красотой, не была и нарядна. Волосы у нее были схвачены в пучок, без затей прическа. Обыкновенная, не без пригожести молодая женщина. Но вот улыбнулась. Осветилось лицо. Что за лицо? Сразу стало все необъяснимым в лице этой женщины. О таких лицах не судят, красивы ли они, почему красивы. Обвораживающим стало ее лицо. Только великие живописцы умели схватывать это обворожение молодых женских лиц. Из былого женщин. Из времен, когда были рыцари, когда звонкими были колокола церквей, а древние ныне соборы только еще возводились.

— Бабушка, — сказала женщина, входя, минуя Удальцова, почти и не взглянув на него, была она занята своим Кмицицем, который сразу пригрелся в ее руках, зажмурился. — Милая моя, что это ты придумала? Жилец? Господи! Такой нарядный! Такой столичный! Будет ли ему хорошо в нашем скучном доме? Здравствуйте, — обернулась она наконец к Удальцову.